Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

Верно, он же богоподобный глава Союза Бессмертных. Все его действия и мысли направлены только на защиту мира бессмертных. Благоденствие и безмятежный покой – вот чему посвящена вся его жизнь. Отказ от своей ученицы не был ошибкой, это был самый разумный и единственно верный выбор.

Она навсегда запомнит молодого бессмертного в белом одеянии, который держал ее за руку, поднимаясь на пик Пурпурного бамбука. Всегда будет помнить его слова:

«Пока я здесь, никто не посмеет тебя обидеть».

Правда, это обещание оказалось пустым звуком.

Она любила его и все, что он защищал. Она бы пожертвовала жизнью, чтобы помочь ему. Однако он не знал этого и не верил в нее.

– Я не допустила ошибки, и наставник тоже.

Во рту стало горько, сердце заныло. Ло Иньфань медлил, но в конце концов произнес:

– Во всем, что произошло с тобой, виноват я. Мне жаль. – Сказав это, он сурово взглянул на нее. – Но, Чун-эр, ты никогда не желала становиться демоном. Ты действительно хочешь рек крови? Хочешь уничтожить все шесть миров?

– А у меня есть другой выбор?

– Вернись ко мне.

– Вернись и умри?

– Пока я жив, я не позволю тебе умереть.

– Наставник дал уже слишком много обещаний, вера имеет пределы. Твои угрызения совести ничего не изменят. Мне было суждено Небесами встать на демонический путь!

– Нет! – решительно пресек Ло Иньфань. – Ничего не предопределено. Станешь ты демоном или бессмертной – решать только тебе.

– Мне? – Чун Цзы покачала головой. – Ничто никогда не зависело от меня. Ты поступил со мной так бесчестно, потому что не верил в судьбу? Наставник, ты ведь в глубине души желаешь, чтобы я стала демоном: тогда ты сможешь убить меня, не чувствуя вины.

– Чун-эр!

Нельзя отрицать, эта мысль действительно приходила ему в голову, но сейчас… лучше уж переломать ее кости и заточить в Ледяную тюрьму, чем смотреть, как она умирает. И дело не только в чувстве вины. Две жизни они были учителем и ученицей, она не могла быть ему безразлична.

– Вань Цзе дал уничтожить свою душу, потеряв возможность переродиться, чтобы спасти тебя. Ты готова так легко расстаться с жизнью? – спросил Ван Юэ.

Чун Цзы застыла.

«Букашка! Будь послушной и дай мне обещание, что никогда не станешь демоном!»

Знал ли дядя, что однажды все, кроме него, будут желать, чтобы она ступила на демонический путь? Минь Юньчжун, Юй Ду, Юй Сюй…

– Ты, ты, ты, все вы. – Чун Цзы тыкала пальцем в каждого из них. – Я родилась с темным духом, и что с того? Я никогда не имела намерений причинить кому-либо вред и уж тем более предать школу Наньхуа. Мир бессмертных терпит зверей в человеческом обличии, подобных Юэ Цяо, подлецов, подобных ученику школы Чаншэн, не помнящих доброту, но меня он терпеть не может. Стану ли я демоном или нет – неважно. Это всего лишь повод, чтобы меня убить. Только разделавшись со мной, вы сможете успокоиться.

Она повернулась и указала на Ло Иньфаня.

– И ты тоже.

Ло Иньфань покачал головой.

– Ты…

– Наставник, ты правда не сожалеешь?

«Сожаление?» Ло Иньфань не мог ответить. Нанося тот удар, он думал, что это конец, и действительно ни о чем не жалел, хотя знал, что будет вечно нести груз вины. Но когда она вернулась, когда преклонила перед ним колени, назвав «наставником»… Она всегда была рядом в новом перерождении, заполнив собой его одинокую жизнь, в которой прежде был лишь долг перед миром бессмертных. Он почувствовал себя живым, ради нее вмешался в работу фолианта Небесной тайны, спрятал ее темный дух, впервые в жизни предпочтя личную выгоду. Ни о чем из этого он тоже не сожалел.

Как ответить на вопрос, если он сам не знает ответа?

– Чун-эр…

– Я хотела быть Чун-эр, но ты мне не позволил. – Чун Цзы подняла рукава. – Теперь я выгляжу вот так. Наставник, ты все еще хочешь называть меня Чун-эр?

Ло Иньфань побледнел.

– У наставника нет презрения к тебе, – прошептал он.

– Зато у меня есть! Я не смирюсь с этим! Я не была виновна и не заслужила такого наказания. – Чун Цзы опустила рукава и повернулась к Ван Юэ. – Благополучие мира бессмертных, процветание шести миров… они хотят обменять это на мою жизнь.

– Демонический дворец давно ждет тебя. – Ван Юэ изящно поднял руку, и в воздухе возник меч, сверкнув красным бликом.

– Приходи к нам, Пурпурная демоница.

– Меч Ни Луня!

– Так это демонический дворец Девяти глубин украл меч!

Не обращая внимания на людей, Чун Цзы, прихрамывая, шла вперед. Решительно. Шаг за шагом.

Темный дух клубился вокруг, больше не сдерживаемый. Резкий ветер развевал ее белые одеяния, делая похожей на бабочку, которая танцует свой последний и самый прекрасный танец в этом мире.

Она хромала, но никто не находил это безобразным. С каждым шагом ее белоснежные одеяния чернели, словно испачканные тушью. С каждым шагом раздавался хруст вновь ломающихся костей.

– Бессмертные или демоны – на чьей стороне правда?

– Есть путь бессмертных, есть демонический путь. Добро и зло изначально две стороны одной медали. Мир демонов – просто еще один мир бессмертных.

– Как мне стать демоном?

– Возьми демонический меч, и ты станешь его истинной хозяйкой, способной выдержать всю силу клинка.

Как только ладонь девушки сомкнулась на рукояти меча Ни Луня, мощнейшая демоническая ци вошла в ее тело. Плоть начала изменяться, черты лица исказились, став еще более ужасными.

«Потерпи, не бойся… брат обязательно спасет тебя».

«Прости, что не дождалась этого дня…»

Обида, разочарование, накопленные за две жизни, в конце концов высвободили темный дух. Ураганный ветер развевал ее длинные волосы, оживляя пожухлые пряди. Через миг по плечам заструился черный, искрящийся водопад, ниспадающий до самой земли.

Ошеломленный Ло Иньфань шагнул вперед, протягивая к ученице руки в надежде дотянуться.

– Чун-эр!

Чун Цзы как будто не слышала. Она стояла в профиль, и было видно, как ломаются и заново срастаются кости ее лица.

Наконец она повернулась к толпе, держа в руках меч.

Черты лица снова можно было отчетливо разглядеть. Кожа стала блестящей, словно только что выпавший снег. Она выглядела почти так же, вот только подбородок чуть заострился, нос выпрямился, уголки глаз немного сильнее приподнялись, а брови стали длиннее, с хищным изломом. Теперь ее аура стала иной. Более обольстительной.

Ло Иньфань смотрел на свою ученицу, которая испытала так много боли, несправедливости, но не изменила своим убеждениям. На ту, что упрямо не желала расставаться с ним, на ту, что зависела от него… На ту, что теперь