"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Модька. И это окружение хоть и любило его, но тянуло на дно, как в той теории про ведро с крабами. Марина прежде всегда гордилась тем, что достойно проживает свою жизнь бедняка. Но для Ксавьера она стала одним из тех, кто сильнее всего удерживал его на самом дне.

Осознание этого неожиданно больно кольнуло Марину. А был ли Ксавьер единственным, кого она тянула вниз? Не было ли в ее прежней жизни людей, которые без нее поднялись бы гораздо выше? Черт возьми, да через ее руки прошли тысячи учеников! Среди них почти наверняка были способные на большее, а она не заметила, не сказала вовремя: тебе нужен лучший учитель, не держись за меня.

А семья? Чего могла бы достичь ее семья, если б Марина чуть больше верила в близких? Быть может, скажи она в какой-то момент жизни важную фразу, и сестра нашла бы себе лучшую работу, мать занялась бы хоть чем-нибудь интересным, а может, и отец бы не пошел по наклонной…

У Марины ком в горле собрался.

«Тебя что, кризис среднего возраста догнал? — сочувственно поинтересовался внутренний голос. — Ну, что ж, поздравляю. Только давай не будем в нем засиживаться — и так вокруг сплошная жопа. Если еще и нюни разводить… Проще сразу удавиться. А я жить хочу. Так что давай, вспоминай институтский курс психологии развития. Зачем нужны кризисы?»

«Чтобы выходить на новый жизненный этап», — через силу ответила Марина.

«Ну вот, умничка. Все ведь сама знаешь, — воображаемо покивал ее незримый собеседник. — Так что кончай сопли на кулак наматывать. Цель поставила — и вперед. Кризис — это конец и начало. С чем надо покончить, ты определилась. Что надо начать — тоже вроде как смутно, но уже видишь. Погнали! В смысле, взбодрись. Будешь долго ныть по упущенным шансам — упустишь новые».

Внутренний голос был, разумеется, прав. И хоть Марина сама еще не очень поняла, какую цель себе поставила, но силы на ее достижение у нее неожиданно появились.

* * *

На следующей станции им снова не повезло. У Марины начало складываться ощущение, что чем дальше от города, тем дурнее люди. Хотя, вроде как, деревенские должны быть более душевными и понимающими. Но нет, с каждой новой станцией ненависть к магикам только набирала обороты. Хорошо хоть, их было много, и местные хоть и угрожали, но всерьез не лезли.

Однако путешествие на своих двоих здорово утомляло. Мозоли держались в пограничном состоянии: и не увеличивались до катастрофических размеров, и не заживали. Причем мозоли у нее появились не только на пятках, но и в других местах стопы, хотя, казалось бы, кроссовки были удобные и не новые.

А вот мышцы не сказать, чтобы сильно жаловались. То есть, жаловались, конечно, но Марине это было даже приятно. Все время, кроме раннего утра.

Из-за невозможности по-человечески снять номер на станции им дважды пришлось ночевать под открытым небом. И увы, оказалось, что даже самый жаркий костер с одной стороны, и смущающий, но горячий мужчина с другой не способны полноценно уберечь от предрассветной холодрыги. Сколько бы вещей посреди ночи ни надевала на себя Марина, все равно к рассвету замерзала и спустя пару дней осипла и начала подкашливать.

Так что когда на четвертый день она настороженно уточнила у смотрителя очередной станции, не будет ли он против пустить на ночлег группу магиков, и в ответ увидела безразличное пожатие плечами, ее радости не было предела!

Они оплатили две комнаты и отоспались в них с таким превеликим удовольствием, будто это были царские палаты. Марина даже начала понимать, что за чувство владело Ксавьером, когда он распивал вино на вечере у Гарденов: действительно, когда после долгого перерыва возвращаешься к привычной человеческой жизни, простые вещи кажутся невероятно приятными.

Матрас, подушка, простыни — да это чудо просто! Еще и без клопов — вообще шик! А когда оказалось, что тут еще и кормят, Марина едва не расцеловала смотрителя.

Чуть позже она поняла, в чем дело. Эта станция была узловой и стояла на пересечении Освенско-Галаардского тракта и популярного торгового пути, так что местный смотритель постоянно встречал толпы разнообразного народа и попросту устал быть ксенофобом. Теперь он делил людей только на тех, у кого деньги есть, и на тех, у кого их нет. А у Марины они пока были: на предыдущих станциях сэкономили. Так что они с ребятами не только сладко проспали всю ночь, но и вкусно позавтракали рано утром.

С лошадьми, правда, и тут была загвоздка. Смотритель сказал, что как раз недавно мимо проехала правительственная делегация в Освению. Экипажи у этих людей, естественно, были свои, а вот лошадей они меняли на каждой станции. В итоге лошади вроде как были, но нуждались в отдыхе.

Ну, Марина расстраиваться не стала: им отдых тоже был очень даже кстати. Позавтракав, они всей компанией развалились на стульях в светлой просторной столовой. Утренний свет лился сквозь пыльные стекла, а мысль, что никуда не надо спешить и можно дать отдых ногам, грела душу.

Марина лениво оглядела свою компанию и вдруг заметила, что глаза Леама горят живым интересом. Парень явно решал, стоит ему заговорить с мужчиной, сидящим неподалеку, или нет.

Марина проследила за его взглядом и в удивлении вздернула брови. За барной стойкой с кружкой пива и россыпью бумаг сидела точная копия Леама, только лет на десять старше и не с такими длинными ушами. С первого взгляда девушка приняла незнакомца за эльфа, но потом отказалась от этой мысли. Несмотря на явное сходство, мужчина, похоже, все-таки принадлежал к иной расе, а то и вовсе был человеком.

Было непонятно, что так привлекло внимание Леама. Из всего необычного Марина заметила разве что странные серо-серебристые татуировки, густо оплетавшие запястья незнакомца и как будто уходившие под кожу: как на тыльной стороне ладони, так и выше. Они смутно блеснули, когда мужчина начал что-то записывать.

Наконец, Леам все-таки насмелился.

— Пишете книгу о своих впечатлениях? — спросил он, уважительно поглядывая на ученого мужа.

— Вторую часть «путеводителя», — пояснил тот, дописал фразу и, не дожидаясь, пока высохнут чернила, убрал листы в сумку. А Марина только сейчас поняла, что у него в руках была шариковая ручка!

— Того самого? — еще пуще оживился Леам.

— Ну, не знаю, того или не того, — хмыкнул мужчина, наконец, оборачиваясь к собеседнику. — Но, полагаю, желающих и умеющих составлять магические карты на свете