"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

где схватились два исполина. Йорек Бирнисон, король бронированных медведей. Но королем надо стать. Андроид до крови прокусил губу, ощущая соль на языке, и не знал, это вкус чьей крови — его или Йорека. Медведь был ранен — Мартин чувствовал боль между лопатками, в ребрах и на горле, ему не хватало воздуха, панцирь немилосердно давил, пригибая к земле. Противясь тяготению, Мартин-Йорек взревел и встал на дыбы. Его противник сделал то же, и они обнялись, как два борца на ринге. Кругом горели глаза других, слышалось их хриплое дыхание. Йорек бросил вызов. Он пожелал быть вожаком. «До этого у медведей-урсов, — мимолетно подумал Мартин — вожаков не было». И ему придется пролить немало крови на горячий истоптанный снег. Тяжесть опять сдавила ребра. Боль пронзила внутренности, отдаваясь в паху, и Мартин застонал, сжимая зубы. Он — Йорек — отшвырнул противника и полоснул когтями там, где пластины панциря чуть расходились, приоткрывая глотку. Кровь хлынула водопадом, ее запах ударил по ноздрям, сладкий и неверный запах победы. Над головой в огромной чаше неба перекатывалось ведьминское зеленое варево, так было всегда, этот отравленный свет: когда предки Мартина-Йорека бродили по льдам северного моря, охотясь на жирных сладких тюленей, выращивали резвых малышей, защищали границы своих угодий, когда в них стреляли двуногие в меховых куртках и шапках, двуногие с длинными плоскими лапами, двуногие на трескучих небесных льдинах…

Йорек мотнул окровавленной башкой и оглянулся на церковь. За спиной его стоял один из этих двуногих и почему-то держал его, почему-то приказывал драться дальше, хотя Йорек устал, его тело болело, ему хотелось опуститься на лед и зализать раны. Он-двуногий требовал, чтобы он-урс сражался до конца. Но остальные уже покорились ему. Никто больше не решался принять вызов. Не легче ли убить его-двуногого, чтобы избавиться от нестерпимой чесотки в голове? Медведь рявкнул, медленно поворачиваясь, и остальные — его стая, его прайд, его охотничья ватага — БРАТЬЯ — качнулись следом.

* * *

— Сколько действует «Вельд»? — по-куничьи поводя носом, спросил Дрейфус. — Алекс убрался еще утром, значит, Мартин не получал дозу уже… десять часов, двенадцать? И Йорек, и остальные медведи.

Баркеру эта мысль в голову не приходила, и он мысленно обругал себя за тупость.

Айтишник, сощурив близорукие глаза, обернулся к нему.

— Когда действие «Вельда» кончится, что произойдет?

Зоолог, насупившись, пожал плечами.

— Не знаю. Но я бы на месте медведя накинулся на андроида и хорошенько его отделал.

Баркер почувствовал затылком чей-то взгляд и резко обернулся. У порога стоял тот, второй, двойник Мартина — или не двойник, но очень похожий — и пристально смотрел на зоолога. Похоже, он слышал и последние слова.

* * *

Маршал Мэттьюс отправил перехваченных у реки беженцев с сержантом, но сам не пошел в город. Он остался на обледеневшем берегу, спускавшемся к плоской чаше речного разлива. Странно, но сполохи, игравшие в небе, не доходили до земли, и река оставалась призрачно-серой, словно пыльная дорога в сумерках. Справа чернела стена леса, за спиной угадывались разбросанные по склону дома городка. Вода еще бормотала на стремнине, но голос ее становился все тише, скованный стужей.

Маршал присел на корточки, снял перчатку и провел рукой по лицу. Он больше не слышал Голосов — с того вьюжного вечера в Ниагаре-на-Озере Голоса замолчали, оставив по себе обрывочные воспоминания. Строки текста. Картинки. Но на картинках медведи, терзавшие поселок, были белыми. Мэттьюс усмехнулся. Он не верил в прозрения, даруемые Голосами, и все же странно полагался на них. Ошибки его огорчали. Вот и сейчас маршала мучили сомнения: то ли видение было ошибочным, то ли все увиденное еще случится… но не сейчас и, возможно, не здесь?

Человек поднял голову к небу, расчерченному полосами травянисто-зеленого сияния. Это было как рассвет над горами, как пропасть, как вечность — независимое от копошения людишек внизу, незыблемое. После того как Мэттьюсу сообщили про чип в правом виске, рассудочной долей сознания он перестал верить, что Голоса исходят оттуда, из-за твердой кромки небес. Но душа пока что не хотела отказаться от этой веры. Глупо.

Нахмурившись, маршал снова провел ладонью по лбу, словно смахивая налипшую соломинку. Он встал, напряженно глядя в сторону леса. На мгновение ему показалось, что небесное зарево отразилось в заледеневшем лесу, как в зеркале, что между деревьями забегали цепочки зеленых, синих и красных огней и, собравшись кругом, заплясали в неистовом хороводе. В центре круга стоял Рогач, потрясая уродливой нечеловеческой башкой. Мэттьюс попятился, и видение поблекло, но в последний миг краем глаза он увидел, как зеленые сполохи болотными огоньками взмывают из леса и сливаются с полотнищами авроры наверху. Их было много, этих огней, очень много, куда больше, чем тварей, способных уместиться в лесу, и они летели вверх и вверх — словно души, покидающие землю после заключительной схватки между небесами и адом. Мэттьюсу захотелось перекреститься и прочесть молитву, как в самом раннем детстве, но он подавил эту слабость и, развернувшись на каблуках, решительно зашагал к городку.

* * *

…Мартин никогда не задумывался о смерти. Не думал он о ней и сейчас, когда стоял, прижавшись лопатками к холодной церковной двери. Он мог умереть. Он должен был умереть. Смерть смотрела на него из маленьких медвежьих глаз, горевших злым огнем. Еще он ощущал пустоту. Связь ушла. Последние ее изумрудно-золотые нити — золотистые, как жидкость в прозрачном клюве инжектора, — рвались и рассеивались, сливаясь с зеленым мертвенным светом небес. В сущности, смерть уже произошла, и все остальное было бессмысленным трепыханием в ледяной проруби. Андроиду захотелось взвыть, и он завыл, закинув голову к равнодушному мертвому небу. Громадный медведь, уже опустивший лапу на первую ступеньку лестницы, заколебался. Остановился. Зверь стоял, шумно и тяжело дыша, кровь стекала по его бронированным бокам и замерзала на холоде потеками черного воска.

Затем Йорек фыркнул, развернулся и повел свою стаю прочь из города — туда, где над костяным лесом белыми гребнями вздымались дикие горы, не принадлежавшие ни людям, ни андроидам, ни вообще никому.

Мартин сжал звенящий череп руками и медленно осел на засыпанный снегом порог.

Там его и застал сержант Рой Батти.

А еще через два часа, когда с неба ударили прожектора вертолетов и на поселок посыпались черные фигурки с десантными ранцами и лазерными винтовками, Мартина в Авроре уже не было.

* * *

На рассвете солдаты закончили поиски и разложили покойников на площади аккуратными рядами. Как ни странно,