Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Это задание с самого начала пошло не так. Нет, они высадились в нужном месте, вошли в город. Но на встречу никто не пришел. Его командир вместо того чтобы без промедления двигать на запасную точку, решил осмотреться и не сразу заметил слежку. Да и сопротивляться не стоило, остался бы жив. Айзек непроизвольно передернул плечами, как будто заново ощутил горячую кровь и ошметки мозгов на своем лице. В тот момент, когда голова Давида разлетелась на куски, он сам застыл на месте. Это и спасло ему жизнь. Два араба громко орали на него и сами боялись. Эта восточная импульсивность. Она всегда им мешала. Думать, решать и действовать. Евреи же привыкли затаиваться и вынашивать далекоидущие планы.

При этой мысли Айзек невольно усмехнулся. Недавние события показали, что у них самих проблемы с разумными планами. Крайне болезненный удар, что молниеносно нанесли им русские, свидетельствовал о том, что не все в порядке наверху с умными головами. Какого черта они вообще прицепились к советскому флоту? Там полностью проблемы англичан. Разведка была уверена в том, что все это будто бы случайное вмешательство придумано для того, чтобы лишить Британию последней базы на Кипре. Уже много лет англичан лишают влияния. И это для них крайне болезненно. Бывшая «Империя, над которой не заходит солнце» скукоживалась все больше.

Французов уже выперли из Леванта. Кто будет следующий? Стоило признаться, что Советы ведут долгоиграющую игру. И у них это получается. Что же Израиль? Опрофанился с ядерными объектами. После случайного заражения и всеобщей паники, всю ядерную программу поставили под жесткий международный надзор. Вернее, двойственный контроль США и СССР. Этим не возразишь. Все было подсчитано и вывезено. Израиль опять стал обычной державой. С кучей врагов по все стороны границы.

И вот он здесь, где-то на окраине Сирии. Айзек смог понять, что из Иордании их везли на север. Исаака этому учили. Здесь зона племен, вотчина различного рода экстремистов и террористов. Их наверняка группу вычислили или кто-то продал. Скорее второе. Айзек вздохнул. Но его судьба предопределена: допросят и убьют. Хорошо, если быстро. У бедуинов старые традиции восточных зверств. А мог остаться в Союзе и продолжать выступать. Или даже сниматься на телевидении. Он видел новые комедийные сериалы. Там снималось много знакомых. Актеры требовалось в большом количестве. И поговаривают, что со жрачкой у Советов стало намного лучше. Мясо лежит в магазинах всегда, как и несколько сортов колбасы. Рот невольно наполнился слюной. Плевать! Он бы сейчас побаловался и свининой.

Уже на исходе дня дверь со скрипом открылась. Внутрь проскользнул высокий человек в бедуинской одежде. Но что-то было не так. Движения! Это не бедуин! Айзек весь подобрался, но к следующему был точно не готов.

— Гражданин Трахтенберг?

— А… я. Что?

С ним говорили на русском. Без всякого акцента, с хорошим среднерусским правильным выговором.

— Дед Пихто! Отвечать будешь, Изя?

— Да… это я. С кем имею честь…

Грубоватый голос его оборвал.

— Неважно. Садись. В ногах правды нет.

Ошеломленный Айзек устроился, привычно подобрав под себя ноги. Хотя бы его убивать не собираются.

— Слушай сюда, Изя. К нам на точку на днях поступило забавное сообщение. Одна весьма занятная группировка продает живого жида. Ну нам стало интересно, начали узнавать подробности. А тут ты.

— Мы встречались?

— Да, на обмене наших летчиков. И ты вел там себя безобразно.

Айзек опустил плечи. Да, он был зол и намеренно провоцировал. Но так ему было велено.

— Приказали…

— Парней было зачем мурыжить?

— Я человек маленький.

— Не надо песен петь, Изя. Пить хочешь?

Русский протянул поенному плетеную баклажку. Никогда еще обычная вода не была такой вкусной!

— Благодарствую. Слушаю вас внимательно.

— Это другой разговор. Не думал, как отсюда выбраться?

— Куда? Пустыня кругом, — Трахтенберг обидчиво поджал губы. Чего этот русский тянет вола за хвост?

— Это правильно. И выручать тебя никто не торопится.

— Что предлагаете?

— Работать на нас.

— Вы кто?

— Неважно.

— Но хотя бы с бывшей родины?

— Считай, что так. Да или нет?

— У меня нет выбора. И… в принципе я ничего не нарушаю. Присягу же я давал Советскому Союзу?

Неизвестный восхищенно цыкнул:

— Ну ты даешь! Это же надо так вывернуться!

Дальнейший разговор был коротким и конкретным. Оставив воду Айзеку, русский вышел. Через час дверь снова открылась и двое стражей, угрожая оружием, скомандовали идти за ними. Подвал не был таким большим, каким казался ранее. Они подошли к лестнице, сверху пахнуло свежестью. Снаружи была ночь, звезды и свобода. Никогда еще Трахтенберг не был таким счастливым и потому лыбился во все тридцать три. Рядом улыбались его «хозяева», выгодно продавшие подвернувшийся ликвид. Они даже на радостях угостили его лепешкой и сыром. Из темноты тихо появился русский и позвал жестом за собой. Они сели в старый скрипучий «Лендровер» и двинули прямо в темноту. Фары водитель включил, только выехав на дорогу.

Айзек только тут облегченно выдохнул, но благоразумно помалкивал. Но любопытство все-таки победило.

— Можно спросить?

— Говори.

Русский разведчик уже скинул с головы куфию, открыв короткий ежик темных волос. Загар и вытянутый нос делал его похожим на кого-то из многочисленных народностей Сирии. Эта страна отличалась редким разнообразием. Сунниты, алавиты, друзы, курды, ассирийцы, армяне, черкесы, туркмены, езиды. Ну и племена бедуинов. Куда от них деться.

— Как к вам обращаться?

— Николай.

— Куда мы едем?

— В Бейрут.

— Ого! Там меня и поменяют?

— Нет. Ты сам инфильтруешься и сообщишь своим. Легенду также сам придумай. Мы введем тебе один препарат. После анализа крови станет ясно, что тебя отравили, и ты мало что помнишь.

Айзек думал быстро, потому его и взяли в разведку.

— Пойдет.

Автомобилей на трассе почти не было, ехали, неспешно приближаясь к первой цели. Трахтенберг прокручивал в уме различные версии. Слишком много провалов и неясностей. Но ведь все равно… И как будто его мысли услышали.

— Тебя сразу расколят, и ты сознаешься, что был завербован. Именно КВР.

— Ясно. Но работать буду все равно на вас?

— Работать не нужно, — Николай повернул голову. — Ты станешь мостом между нами и Моссадом. И мы не внешняя разведка.

Трахтенберг