Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Так тебе их уклад жизни стал интереснее? Или ты предлагаешь с сегодняшнего числа ввести анархию? Или ты думаешь, что не порядок и дисциплина удерживают тут все на плаву?

— Я думаю, что не только порядок и дисциплина удерживают все на плаву. Но еще и люди. И даже в основном люди. И солдат среди них, между прочим, немного, их совсем не большинство. И инструкции для каждого случая мы придумать не можем, потому что у нас каждый случай — нештатный. И да, бандиты убили мою жену, и я помню об этом каждый день, и каждую ночь, потому твоя ирония, Хенрик, не очень уместна. Я просто предлагаю свою помощь. Даже настаиваю на ней. А должности и звания мне не нужны, и не важны. Считаешь, что я не подхожу — увольняй меня нахрен. Я найду, как бороться с бандитами. Уходил я отсюда уже разок, и ничего, выжил, еще и вам пригодился.

Я примерно на половине речи понял, что меня понесло, но останавливаться не стал. Достало меня все, наверное. Договорил, и замолк, глядя, как Грюнер буквально переваривает мои слова. Даже Антон глядел как-то странно, то ли неодобрительно, то ли наоборот. Повисшая пауза потихоньку заполняла собой воздух в комнате, и казалось, что тишину можно резать ножом.

— Выговорился? — тяжело проговорил Грюнер. — Герой? Борец с бюрократией? Я даже не буду тебе отвечать, нет смысла. Хочешь лезть сам за машинами и зараженными — валяй. Будь героем. Только почему-то никто не думает о том, что каждому герою нужно сто человек сопровождающего и помогающего персонала. А если их нет, то и геройствовать вроде не перед кем и не для кого. Антон, выдели, пожалуйста, Андрею несколько человек в помощь.

— Выделю. — немедленно откликнулся Антон. — Когда собираешься ехать?

— Завтра и поедем. Сперва на Маяк, там Сиди своих даст, для его машин.

— Ты собираешься Сиди отдать одну готовую и одну незаконченную машину? Не многовато ли, учитывая, что все каштаны из огня потащим мы сами?

— Нет, не многовато. Мы так договорились. Сильный лояльный Маяк нам нужен куда как больше, чем слабый и разуверившийся в нас. Особенно сейчас.

— Ну-ну… Завтра, так завтра. После операции сразу ко мне с докладом. Бюрократия, как ты и сказал. Ты — герой, мы — бюрократы. Оба свободны.

Я ничего не ответил, коротко попрощался и вышел. На обиженных, между прочим, воду возят, и всякие нехорошие вещи с ними делают. Антон вышел сразу за мной, и на улице осторожно взял меня за локоть.

— Зря ты так. Ты же Хенрика знаешь, он же больше нас с тобой страдает от сидения в Центре. Дай ему волю, и он бы первый поехал бы за этими машинами, прямо сейчас.

— А кто ему волю-то не дает? — просто из вредности спросил я, выпуская наружу скверное настроение

— Прекрати. Я никогда не поверю, что ты так действительно думаешь. Ты не дурак, просто сейчас назло споришь.

— Может и так. Только какая разница?

— Разница большая. Мы проспали инициативу, и если мы с тобой просто злимся, то Хенрик ощущает свою вину из-за этого. Он же наш босс, и ты же знаешь его способность докапываться к себе больше, чем к другим. Если нам скверно, то просто прикинь, насколько хреново ему.

Мы помолчали, дойдя до озера, вяло плещущегося о темные от времени столбики на берегу у площади Центра.

— Я до сих пор не пойму, как мы так проспали момент… — сокрушался Антон. — И вроде всё делали верно, не отдыхали же, не сидели без дела…

— Мы до сих пор не привыкли жить без доступа к информации. — неожиданно даже для себя сказал я. — Я вчера это понял, на базе Сиена. Антонио попросил меня рассказать о налете на нас, и я даже опешил — ну вроде большой бой был, все всё знают… А на самом деле — откуда знают? Телевидения и интернета нет, люди сидят по своим норам, или по своим домам… Раньше, в старые времена, хоть трубадуры с менестрелями всякими по городам путешествовали, новости рассказывали. И вот мы вроде налаживаем тот быт, к которому мы привыкли, и забываем, что связи с миром за границами Базы у нас-то и нет. И автоматически неполучение информации считаем отсутствием информации. Потому и проспали. А это, на самом деле, камень в мой огород. И кинул я его сам себе. Жандармерия и конвои должны обеспечивать информацию.

— Ну ты загнул. — улыбнулся наконец Антон. — Я аж заслушался. Во сколько тебе завтра мои люди нужны?

— Давай в шесть утра. Сколько пришлешь? Они на своем транспорте будут?

— Зачем на своем? — удивился Антон. — Я в тебя верю, и верю, что ты те машины найдешь. А значит, в каждую машину тебе понадобится водила и как минимум один стрелок, а лучше бы два. Потому забивай свои конвойные транспорта людьми под завязку. Я пришлю троих, но они втроем стоят десятерых, будь уверен. Удачи тебе, Андрей. Герой героем, но ты подумай, о чем Грюнер сказал. И о чем он не сказал, тоже подумай. Давай, осторожнее там.

Антон крепко пожал мне руку, хлопнул по плечу, и зашагал куда-то обратно в Центр. Я же вернулся к себе в жандармерию, и попытался отвлечь себя бытовой работой. Вроде даже помогал перетаскивать найденный где-то большой квадратный стол к нам в «переговорную» комнату. Расспрашивал дежурного, как и что. Составил график дежурств на пару недель вперед. Решил принять в штат тех двух новобранцев, который были с нами в рейде — сам им завтра утром встречу назначил, и сам смоюсь отсюда. Пусть им утешением послужит приказ о зачислении в жандармерию. Делал что-то ещё, но покоя найти себе не мог. И только к вечеру я с изумлением понял, что снова слышу очень слабый сигнал в голове — старое и уже позабытое предупреждение о том, что где-то далеко есть опасность. Поняв это, я неожиданно успокоился. Раскачка закончилась, пора действовать.

Глава 5

Сегодня было ветрено, с самого утра. Ветер мешал мне осматривать в бинокль безлюдные кварталы лежащего чуть ниже нас предместья Генуи, Сан-Мартино. Даже с высокого кузова нашего патрульного внедорожника я не видел район так