Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Глаза-то меня вообще-то меньше всего интересуют, если честно! – хохотнул глупый тип.

– А что больше? Фигура? Ноги? – Сшевил подошла к двери, заперла её, а ключ спрятала в декольте.

– Ты чё? Боишься, что я прям убегу? – развеселился продюсер.

– Боюсь! – честно призналась Сшевил, прекрасно помня о том, что эта комната находится в самой глубине старого заводского здания, переделанного под модный клуб. А ещё, что тут нет камер.

– Боюсь, что сбежишь, а мне потом тебя ловить лень… А может и нет! – она обошла вокруг кресло с продюсером, проведя коготками сначала по ручке кресла, а потом и по руке настырного типа.

– Да ладно, детка… ты у нас, оказывается, любительница игр? – всё ещё веселился продюсер.

– Нет, я у нас любительница охоты! – Сшевил уселась напротив и резко свела вместе щиколотки, делая половину оборота.

Длинный, сверкающий золотой полосой змеиный хвост, возникший вместо стройных и исключительно красивых женских ножек, застал типа врасплох. Он потряс головой, подобрался повыше в кресле, протёр глаза.

Хвост не исчезал. Тип попытался припомнить, бывают ли какие-то технические средства, чтобы сделать этакий спецэффект, но ему сильно мешало шуршание чешуи по полу и насмешка, явно читаемая на лице звёздочки, из которой он хотел сделать звездищу.

– Эээ… Эвелин, детка… Ты меня прям поразила! Да-да, – наконец-то выговорил он. – Только я тут вспомнил, что меня ждут на встрече. Давай мы потом обсудим твою карьеру, лады?

– Не думаю… – кончик хвоста плотно обвил ножку кресла, на котором комковался продюсер, и Сшевил без малейшего усилия подтянула его чуть ближе. – А что это ты так иссспугалссся?

Она позволила чешуйкам выступить на кистях рук, спуститься к ноготкам, превращая их в когти, проявиться на висках…

– Так что ты там про глупосссти о любви говорил? А?

– Ничего! Ничего я не говорил! – продюсер попытался выпасть из кресла, перевалившись через левую ручку, но холодные змеиные кольца плотно обвили предплечье, легко вернув назад.

– Эээв-эв-эвелин! Отпусти-тяяя…

– Сссачем? Ты меня прессследовал год! Ты мешал мне! Ты ссснаешь, как я хотела тебя заловить в тёмном углу?

– За-за-зачем?

– А я что? Не ссказала, что люблю охотитьссся? – удивилась Сшевил, словно случайно распуская кольца хвоста, удерживающие типа.

Он рванулся так, что кресло понеслось за ним – по инерции. Впрочем, оно-то как раз было заботливо поймано Сшевил и поставлено на место – оно было удобным и ей нравилось. А вот глупышу, который мнил себя великим покорителем звёзд, практически космонавтом эстрады, повезло значительно меньше!

Помещение бывшего завода мало подходило для устройства клуба, поэтому его всячески усовершенствовали – то красили кирпичные стены в психоделическом стиле, то потом снимали краску, оставляя их в угрюмой наготе красного кирпича. А то закрывали стены полотнами гипсокартона, дающего картонную иллюзию уютных помещений. Именно на этом этапе и были выгорожены в клубе комнаты для приглашённых звёзд.

– Ты ж смотри! – удивилась Сшевил, глядя на пробитый в гипсокартоне провал, за которым молча, но очень целеустремлённо топотала гроза молодых отечественных певиц. – И даже дверью не воспользовался… Ладно, тогда ключ убираю на место и вперёд… на охоту!

Она давно так не веселилась, как когда гоняла продюсера по заводским закоулкам, по гремящим старым железным лестницам и таинственным заводским переходам.

В клубе вовсю шли выступления, было очень шумно, так что если кто-то и расслышал отдалённые вопли и грохот, то, скорее всего, решили, что это креатив такой… дополнительный.

А сам «дополнительный креатив», обнаруживая в себе всё новые и новые запасы выносливости, мчался, не разбирая дороги, от здоровенной, просто огромной… змеи с глазами певички, которую он уже почти совсем загнал в угол.

– Что? Роли-то поменялисссь, да? – прошипела она ему в лицо, наконец-то прижав к стене безнадёжного кирпичного тупика.

– Ат… ат… атпуссстиии! – жалко проскулил он. – Пощщщадиии!

– А ты, сссам-то кого-то щадил? Или загонял глупых людских девчонок в западню безо всякой жалосссти? А? Ссскажи мне?

Ответ они оба знали расчудесно.

– Что… что хочешь! Что угодно! Я вс-вс-всё сделаю! – подвывал на одной ноте продюсер.

– А что? И сссделашь! – внезапно развеселилась Эвил. – Ещё как сссделаешь!

Засверкали золотые глаза, прозвучали слова, слетевшие с раздвоенного языка, который умел петь о любви гораздо лучше, чем этот тип умел слушать.

– Запомни! – сверкали перед глазами продюсера вытянутые зрачки. – Запомни навсссегда!

***

Соколовский, через несколько дней после этого сопровождавший свою спутницу на какое-то музыкальное мероприятие, не ожидал там абсолютно ничего интересного – что тут может быть нового-то? Как вдруг:

– Кто это такая? – раздались в зале шепотки, когда на сцену вышла молодая девушка, совершенно неизвестная приэстрадной тусовке.

– Что за голос? – ахнули вокруг, когда девушка начала петь. – Невероятно красивый голос!

Филипп Иванович удивился, а потом обратил внимание на очень довольное выражение лица Сшевил:

– И почему мне кажется, что ты в курсе того, кто это и как она сюда попала?

– Потому, что я в курсе. Правда, кто это, я не знаю, а вот как сюда попала, кто её продюсер, и то, что он теперь не то, что пальцем до подопечных касаться не будет, а и прочих подобных типов отвадит, это я точно уверена. И да… его подопечными теперь будут только те, кто умеет, любит и хочет петь!

– Милая, да ты – лучшее, что случилось с нашей эстрадой за много-много лет! – рассмеялся Сокол, впрочем, только после того, как девушка допела – жалко было прерывать.

– Сскажем так, это – мой подарок вон тому месту! – Сшевил кивнула на сцену, – Ты же знаешь, что мы всегда отдаём долги, какими бы они ни были? Вот я и отдала!

Глава 27. День котосвободы

Когда Соколовский пришёл в комнату бывше-будущего козла Семёна и сообщил ему, что пора в исконные земли, возмущение этой нетривиальной личности услышали все!

– И чего Сокол двери не закрыл? – удивился Терентий, – Этот козлотип так вопит, что аж мне завидно! Только я не понял, а причём тут его свободы?

– Как же… он свободная личность, куда хочу, туда скачу, что хочу, то и бодаю, а его на родину отправляют без спроса! Безобразие! – хихикнула Шушана. – А двери Сокол не