Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Хххорошо! Я сейчас! – Карина стремительно метнулась в комнату, аккуратно положила бельё, а потом со всех ног заторопилась выполнять указания Терентия.

Постели были поправлены, кухонный стул поднят, а с возмущённой Донны Розы снята шерсть.

Именно благодаря этому ни Таня, ни Вран, ни кто-то другой так и не догадались, что у Терентия был день котосвободы. Правда, это имело и другие последствия.

– Ну что поделать с таким глупым котёнком, а? – вздыхал Терентий, который после происшествия с «троном» Сокола нет-нет, да присматривался к Карине. – Вот, чего она категорически отказывается от осмотра Тани? Нипочём не соглашается истинную форму принять, пусть даже на пару минут? Почему не приходит ужинать со всеми? А ведь её зовут! Новые шкурки надевать стала только потому, что боится – гости будут плохо говорить о Соколе. Вот как её приручить, а? Таня уже и так, и этак… Но она-то человек вежливый, уважающий всякие там личные пространства и всё такое прочее, а я… я – кот! У нас даже понятия-то такого нет для окружающих! Вот для котов есть. Попробуйте только подойдите, когда мы этого не хотим, а остальные… а что остальные? Им по должности положен совсем другой расклад.

Именно этот самый загадочный «расклад» Терёня и использовал. Правда, для комфортности, разумеется, собственной, привлёк в союзники Шушану.

– Да, с мышоночкой надо что-то делать! – кивала норушь. – И Таня переживает, но что она может, если эта чудачка от неё только лапками прикрывается и опять прячется в своём углу?

– Она-то и не может, зато я постараюсь! – гордо высказался Терентий. – Понаблюдаю, глядишь, и пойму, чего она такая зашуганная.

– Да это-то понятно, чего! Как она жила…

– Жила, но сейчас-то всё иначе, а она всё боится и боится. Непорядок непонятный!

Именно это определение и происходило с Кариной. Работу свою она выполняла исключительно старательно, а потом брала еду и ускользала в свою комнату на чердаке. Если случайно встречала в коридоре Крамеша, стремительно проскальзывала мимо, опустив голову, а на лестнице – вжималась в стену, чтобы его пропустить. Контакт с Враном был примерно такой же, то есть никакой.

– И ведь нельзя сказать, что она их так смущается, что юркает как мышь! Нет! – размышлял Терентий, следя за вороничкой из междустенного пространства – чтобы комфортнее было.

– Если бы смущалась, то краснела бы, бледнела, короче, как-то проявляла бы это, а тут – словно она и не имеет права на какое-то внимание со стороны ворона. Типа она – пустое место!

Кот был абсолютно прав! Именно так Карина себя и ощущала – пустым, никчёмным местом. Нет, она не пыталась как-то этому противостоять, поднять голову, занять свою ветку на дереве врановой жизни.

Какая может быть ветка у той, которая никогда и взлететь-то на неё не может? Правильно – никакая! Вот и шмыгала Карина перебежками от одной гостиничной комнаты до другой, наводя там порядок, неукоснительно протирая пыль, усердно сотрудничая с пылесосом и тряпками даже в пустых комнатах.

Она бы и у Тани убирала и помогала готовить, да только начальница ей не приказывала, а так Карина боялась сделать что-то не так – наверняка же Татьяна, такой умный и образованный человек, который даже птиц лечить умеет и дружит с Крыланой Клювастовой и Карундом Ветроловом, уже всё про неё поняла – она пустое, ни к чему не пригодное место!

Ей и в голову не могло прийти, что Таня, которая прекрасно знает, сколько труда нужно на уборку и поддержание комнат в чистоте, видит, что Карина устаёт, понимает, что ей и такой работы хватает.

Одежда, купленная Таней, была для Карины источником восхищения! Она с трепетом открывала шкаф, гладила плечики с развешанными платьями и костюмами, но вот надевать их часто не решалась – испортит ещё!

Зато в этом странном доме у неё появилась радость – окно! После того, как она заканчивала работу и привычно отказывалась присоединиться к остальным у Тани на кухне, Карина брала поднос с едой и торопливо уходила наверх, в свою комнату, и там наступало её счастье!

Подоконник чердачного окна был широким, так что она располагалась там, брала поднос и… с замиранием сердца смотрела вниз, на улицу.

Там загорались фонари, спешили куда-то прохожие, ехали мимо машины. Всё это было таким ярким, прекрасным, необычным и интересным для совсем ещё юной вороницы, которая у себя дома видела через окно только кусок глухого забора, потому что у неё была самая неудобная комната – на первом этаже, в самом дальнем углу дома – ну, а где ж ещё селить такое позорище?

Зато теперь… теперь она была счастлива – столько всего нового, столько, что и за всю жизнь, наверное, не рассмотреть!

Нет, конечно, дома она ходила в школу. Только вот ведь какое дело… нигде особенно не любят зашуганных и странных особ, которые, пусть и учатся-то неплохо, но стоит им слово сказать, втягивают голову в плечи и таращатся на подошедшего человека круглыми чёрными глазами как на какое-то привидение!

Хоть в одном Карине повезло – класс попался на редкость спокойный. Над ней даже не смеялись – просто потому, что это было неинтересно. Чего над убoгoй-то смеяться? Скучно!

Правда, это упущение с избытком отыгрывалось дома – вот уж где ей попадало! Братья командовали ею только так – сделай, убери, принеси, сбегай и купи, подотри, собери, пшла вон, бескрррылая – это было обыденное Каринино общение. Взрослые, впрочем, относились ненамного лучше, раз и навсегда сделав её виновной и в том, что брата чуть не угробила, и в том, что сама покалечилась и стала никчемушной!

Так что почти за всю Каринину жизнь, то есть с пяти лет, когда… когда произошёл с ней тот ужасный случай, и до сегодняшних семнадцати, ни разу ей так хорошо, спокойно и приятно не жилось, как тут, в удобной комнате под крышей норушного дома.

На здешних воронов она действительно и глаз не поднимала, куда там может смотреть такая как она бескрыльница, остальным очень старалась угодить, только не понимала ни в какую, почему так расстраивается её начальница Таня? И зачем ей осматривать Каринину истинную форму? Вот уж точно незачем!

Кто знает, сколько бы она пребывала в такой убеждённости, если бы не звонок,