Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

женщину, только что прикрыла от удара тыл его группы. Он не сомневался, что они бы справились, однако эти, теперь еще больше уважаемые им старики этого знать не могли. Это если мыслить стратегически, в рамках всей операции. А если даже попроще – они просто сумели выжить в очень непростой ситуации. И не просто выжить, а и уничтожить врага.

Тем временем к Антону подошел Горыня, посмотрел на его руку с торчащей стрелой.

– Ну-ка, дай!

Зафиксировал своей рукой раненую руку Антона и аккуратно сломал оперение стрелы. Антон облегченно вздохнул. Сделал он это не больно, хотя Антон опасался.

– Ну, вот, – произнес Горыня, – и все!

И продернул древко стрелы через рану. Это было неожиданно. Да что там неожиданно! Антон просто охренел! Он сумел сохранить в сухости штаны, но вот остановить слова, вырывающиеся из его уст, не смогло даже присутствие женщины. Его длинную непечатную тираду, прерываемую междометиями, неожиданно перекрыл хохот. Неудержимый хохот. Безудержно смеялась, сидя на трупе араба, раскинувшего по брусчатке мозгами из расколотого пулей наполовину черепа, Ирина Геннадьевна. Она просто заходилась в хохоте. Начался отходняк после стресса. Следующим начал смеяться Николай, потом, пересиливая боль, поддержал их Антон, пережимавший кровоточащую руку. Минуту спустя хохотали уже все.

– Ну, вы, старичье, как говорит отец, и отморозки! – вытирая выступившие слезы и уже успокаиваясь, проговорил царевич, привычно продолжая обращаться к прикомандированным к нему выходцам из двадцать первого века как к людям старшего поколения. Хотя сторонний наблюдатель эту троицу к старикам уж точно не отнес бы. Но привычка!

– Конунг! – к Владимиру обратился один из подошедших северян.

– Там на дороге, – он махнул рукой в сторону, откуда появился царевич со свитой, – раб из франков на дороге лежал. Добивали его ножом в живот, но видно торопились. Или крепок он был. Я немного их язык знаю. Так вот сказал он мне, что дальше по дороге, – теперь северянин указал в направлении, откуда наступали сарацины, – за городом в 20 перестрелах поместье крупное есть. Там рабов много.

– Благодарю тебя, воин! Это интересная информация. – Владимир вытащил из кармана и протянул северянину несколько золотых монет, после чего пожал ему руку.

Довольный воин отошел к товарищам, стоявшим поодаль.

– Что думаете? – обратился царевич к спутникам.

Ответил Валера.

– Идти за подмогой далеко и жарко. Да и заняты они сейчас. – Действительно, из центра города доносились звуки продолжающегося сражения. – Нас две дюжины, я думаю, мы и сами справимся.

Северяне вместе с сообщившим весть о поместье одобрительно загудели. Владимир поочередно и внимательно посмотрел на своих спутников и, не увидев возражений с этим мнением, кивнул.

– Значит так тому и быть. – И тут же обратился к одному из воинов: – Вышемир, у тебя все с собой?

– Да, Владимир Сергеевич, – ответил тот, положив руку на сумку на поясе.

– Значит, идем туда! А вы, – он обратился к Антону и чете Лапшиновых, – отправляйтесь на берег. Там вас заберут на корабль.

– Не думаю, что мой автомат будет вам лишним, – неожиданно для Антона возразил Николай. – Антон с Ириной пусть идут, а я с вами.

– Ну, нет! Я с тобой! – горячо возразила его супруга, бинтуя руку Антона. – Я тоже лишней не буду. А Антон и один дойдет – тут недалеко.

Царевич не успел ничего сказать по этому поводу, потому как уже Антон, почувствовав определенную неловкость от ситуации, возразил Ирине Геннадьевне:

– Ну уж нет! Я тоже иду! – И попробовал взять автомат наизготовку. При этом он постарался сдержаться и не показать, что ему больно. Однако его выдало лицо.

– Антон, давай уколю обезболивающее, – тут же отреагировала на это Ирина Геннадьевна и принялась копаться в медицинской сумке.

– Ну, хорошо! – согласился царевич, понимая, что информации о том, куда они идут и что их там ждет, нет, и действительно, пара автоматов лишними не будут. – Готовимся и выходим!

Сказано это было троице выходцев из двадцать первого века. Им потребовалось время снарядить опустевшие магазины патронами. Через десять минут группа в количестве почти трех десятков бойцов двинулась к выходу из города.

Сразу по команде царевича создали боевой порядок. На случай неожиданностей. Впереди шли самые защищенные с точки зрения брони. В центре шел Антон и Лапшиновы. Рядом с ними Владимир, а уже их окружали остальные. В арьергарде двигались два северянина. Вышли из города на старую имперскую дорогу, пересекающую каменистую равнину. Только впереди и правее дороги виднелась возвышенность, которую дорога и огибала. К этому моменту солнце приблизилось к зениту и пекло уже просто немилосердно. И если супруги Лапшиновы страдали только под бронежилетами, то остальные парились в латах и поддоспешниках. К железу уже больно было прикасаться. К тому же все без исключения попросту не привыкли к такой жаре.

– Я скоро сварюсь. Вкрутую! – пробормотал Горыня, вытирая текущий с лица пот.

Антон в душе уже пожалел, что проявил желание участвовать в этом непредусмотренном планом походе. Исподтишка он поглядывал на супругов, ища признаки сожаления о содеянном. Однако на их лицах виднелась лишь сосредоточенность. Через полчаса они достигли возвышенности и смогли увидеть то, что находилось за ней. Дорога уходила в даль, скрывающуюся в мареве бликующего морской гладью миража. А рядом с дорогой стоял серьезный такой особняк за высокой стеной. Похоже, такое же имперское наследие, как и дорога. И глядя на суетящихся на стене воинов, всем было понятно, что сюрприза для хозяев поместья не будет.

– Так! Действуем следующим образом! – И Владимир довел до всех порядок действий.

Для начала составили стену щитов, за которой во втором ряду встали в том числе и Антон с Николаем. Ирина находилась в тылу построения и была прикрыта щитами и телами двух северян. Под обстрелом обороняющихся сблизились со стенами метров до ста. Здесь уже обстрел их строя стал интенсивным. Стрелы одна за другой били в щиты и броню воинов, отлетали и падали под ноги, не в силах пробить качественный металл.

– Стоим! – отдал команду царевич. – Ну, деды, ваша очередь.

Антон просунул в узкую щель между сдвинутыми щитами ствол калашникова, отметив про себя, что обезболивающее действует и боль стала вполне терпима. Поймал в оптику лучника на стене, нажал на спуск. Попал! Лучник взмахнул руками и завалился куда-то назад. Тут же хлопнул автомат