Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

– Ты в курсе, что Мейт беременна?

– Нет. И сразу же – я тут ни при чем.

– Успокойся! Во-первых, я знаю. Там срок более четырех месяцев. Во-вторых, речь не об этом, – строго выговорила она ему.

Антон пожал плечами.

– Тогда не понимаю, в чем дело, и почему вы подошли ко мне.

– Сейчас все объясню. – И Ирина Геннадьевна изложила суть отношений среди этой троицы.

– Понимаешь, если они втроем попадут в одно и то же место – быть беде. Сейчас тут Эрик вынужден вести себя соответствующе обстановке. Но мне кажется, он не знает слов «нет» и «нельзя». Ты же видишь, какие они, мужчины этой эпохи. Они твердо убеждены, что воин имеет право взять все, что он может взять. В итоге, если они попадут в один анклав, он убьет Тсилара, сломает жизнь Мейт и ее ребенку, и в итоге его, возможно, казнят. В общем, всем будет плохо. Поэтому я прошу тебя поговорить с Владимиром Сергеевичем. Он царский сын, и я думаю для него не составит проблемы помочь с решением этого вопроса.

Антон, не раздумывая, согласился с предложением.

Разговор с Владимиром состоялся на следующий же день. Как раз после поединка Владимира с Эриком. Владимир поединок выиграл, но далось это ему непросто. Он превосходил гота в мастерстве владения оружием, но тот давил его мощью. Мокрый от пота царевич отошел к борту корабля, чтобы немного отдохнуть и освежиться, и к нему подошел Антон.

– Как тебе гот?

– Хорош! – похвалил Эрика, вытираясь полотенцем, царевич. – Однозначно не хуже наших северян. Что вполне объяснимо – фактически это одна кровь.

– У меня к тебе разговор относительно его.

– Слушаю, – откликнулся Владимир, внимательно следя за следующим поединком.

Антон кратко изложил проблему и предложил решение.

– Семью я могу забрать к нам, а Эрика, если есть возможность, можно было бы оставить у вас.

– Можно! – согласился Владимир. – А с дисциплиной его наладим. Не он первый – не он последний. Отправим в штурмовики, там все такие. Были.

Он усмехнулся.

– В общем, напомни мне в Ростове, чтобы я записку в Вязьму по их поводу отписал.

– Напомню, – кивнул Антон. – Мне тоже нужно будет отцу отписаться.

«Крестники» конечно же не знали обо всех этих делах, касающихся их. Они так и продолжали держаться втроем. Благо новые хозяева этого не запрещали. Вообще, удивительное дело, невольники здесь почувствовали себя свободными людьми. В определенных рамках, естественно. Тем, кто подумал, что здесь они могут делать все, что захотят, практически в первый же день был преподан урок, который, как сказал толмач, «должен быть усвоен всеми». Пара бывших невольников – воинов потребовали любви от женщин, освобожденных вместе с ними. Отказ был ими воспринят как оскорбление, и они попытались ответить на это оскорбление в привычной форме. Однако в этот раз что-то пошло не так. Буквально через несколько ударов сердца после того, как закричала упавшая от легкой пощечины женщина, за спинами этих воинов выросли фигуры дежурных морских пехотинцев. Нет, их не убили и даже ничего не сломали – командир запретил, но на деле доказали, что они еще недостаточно подготовлены и, возможно, воины так себе. Чтобы улучшить физические кондиции, им вменили в обязанность ежедневное мытье палубы. Трижды в день. Больше подобных случаев не было. Хотя наверняка какие-то отношения между женщинами и мужчинами случались – делов-то на две минуты, но по обоюдному согласию.

Время «Ч» плюс сто семнадцать суток. Маршрут Ростов – Гадес

Закончился и этот поход. С удивлением Антон увидел еще на подходе к Ростову множество кораблей, заполненных явно воинами. Сейчас он уже мог визуально, по внешнему виду и поведению, различать местных. Отличать простолюдина от воина, купца от боярина, свободного человека от раба. И вот на всех стоявших около порта и в порту судах на палубах толпились именно воины. Все разрешилось уже в Ростове. Царевич объявил гостям, коими понятное дело был Антон и семья Лапшиновых, что их барк после разгрузки уходит в боевой поход, и предложил им вернуться в Вязьму. Антон отказался однозначно. Ирина Геннадьевна заявила, что ее помощь тем более понадобится, а Николай отмолчался. Владимир молча кивнул, соглашаясь с их решением.

И через несколько дней их барк, загрузившись десантом, вышел из низовьев Дона на простор Азовского моря. Всего же в составе их группы было до двух десятков парусников. На каждом было от двух до трех сотен воинов. Антон и чета Лапшиновых в том числе.

По словам Владимира, с Балтики туда же, в Гадес, шла примерно такая же эскадра с десантом. Царь Руси Сергей Владимирович решил наказать этот город за негостеприимство.

Эти три недели тренировок отличались от предыдущих. Людей на судне, желающих скрестить клинки, в том числе и с Антоном, прибавилось изрядно. А вот уровень противников Антона понизился, еще приподняв его самооценку. Молодая элита царства имела более высокий уровень владения холодным оружием, нежели бойцы-десантники, поэтому Антон уже не выглядел этаким чучелом для битья.

Где-то в открытом море – берега Антон не видел, – по-видимому все же неподалеку от цели похода, их эскадра, флот, флотилия, хрен его знает, как по-морскому правильно называлась их группа кораблей, встретилась с примерно такой же группой. В дрейфе обе группы простояли до ночи. А утром Антона разбудил сигнал тревоги. Опять же как он называется у моряков, Антон не знал. В памяти было только «Свистать всех наверх!», но он не был уверен, что это именно то. Тем не менее уже одетый и максимально вооруженный – кроме автомата и пистолета, на портупее болталась и сабля, он выскочил на палубу. Кроме всего прочего, он вместо стандартного бронежилета, надел бриганту, рассудив, что против холодного оружия она предпочтительней. Этакая смесь двух эпох.

Огляделся. Было раннее утро. Невдалеке, впереди по курсу виднелся берег и стоящий правее Гадес. Порта Антон не видел, но по очертаниям видневшихся минаретов и стен крепости уверенно опознал его. Слева и справа стояли такие же парусники, с которых на большие шлюпки грузились воины. И на их паруснике со спущенными парусами происходило то же самое. Антон не знал, кто конкретно командовал, но сразу было видно, что все происходило под чьим-то руководством и по плану. На палубу тем временем поднялись и Лапшиновы. В