Ночь Жатвы - Елена Новак

– Я устал, Шарлотта, хочу домой к Сирин, – жаловался кот. – Не люблю Жатву, убивать котят – это слишком даже для меня…

– Берри, Берри, – проворчала миссис Уинстон, – за такие слова хозяин может из кота превратить тебя в жалкую крысу.

– Да-да, я знаю, слуги во всем должны подчиняться высшим. – Кот вздохнул и лизнул лапу. – Долго нам еще ждать?

– Не знаю, – взволнованно ответила учительница, – он сказал, что зайдет в окно. Надеюсь, хозяин в хорошем настроении и не будет гневаться.

– Кстати, ты снова забыла выключить свет, – проворчал Берри.

Наступила мучительная тишина. Сердце мое заколотилось. Хозяин? Сюда придет мистер Ридели? Владелец Нортенвиля и высший? На миг я почувствовала себя неуютно, словно вскоре окажусь в клетке с хищным зверем. Только присутствие Майкла избавило меня от паники.

Он прошептал:

– Чертов пижон Ридели!

Я толкнула его локтем в бок. Не хватало еще, чтобы нас услышали.

Вдруг со стуком распахнулось окно, запуская в комнату холодный мартовский воздух. Раздались чьи-то шаги, легкие, крадущиеся. Прозвучал голос, тот самый, что я слышала несколько раз во сне и всего один наяву:

– Шарлотта и Берри, мои верные друзья, как я рад вас видеть! Вы исполнили мою маленькую просьбу?

Голос был низким и мелодичным. Кто же он? Человек, который был графом Арделианом…

– Да, милорд, – хором ответили слуги.

Затем миссис Уинстон сказала:

– Она обычная школьница, ничего особенного. Пожалуй, ее брат представляет больший интерес. Я про Эрни Райна, который стал отступником и ждет суда.

Эрни? Они говорят об Эрни и обо мне?

– Да-да, я помню этого паршивца, – в голосе ректора послышались ледяные ноты. – А насчет его сестры, что вы можете сказать про Нину?

В замочной скважине я разглядела светло-серые ботинки из мягкой кожи. В груди похолодело. Зачем ректор спрашивает слуг обо мне?

Берри сделал шаг вперед, я увидела, как он нервно виляет пушистым хвостом:

– Нина Райн, дочь Джона Райна, ставшего законной жертвой одного из слуг клана Ферстон пять лет назад.

– О, как грустно, – перебил его ректор, а затем снисходительно добавил: – Продолжай.

– Мать Джанетта Райн работает в цветочном магазине города Рингвуд. Про Эрни вы уже знаете. До этой весны Нина училась в рингвудской старшей школе и…

– Берри, – я увидела, как тонкая рука ректора берет кота за шкирку, – ты же помнишь, о чем я просил узнать, не так ли? Количество друзей, любимые предметы – это, конечно, очень важно, но меня интересует другое.

– М-милорд… Я искал следы магической силы в девчонке, но это обычная школьница!

В следующий миг мистер Берри с протяжным «Мяу!» приземлился на пол, шерсть на его спине встопорщилась.

– Обычная, говоришь… Шарлотта, надеюсь, ты меня не разочаруешь.

На несколько секунд в классе повисла тишина, затем раздался испуганный голос миссис Уинстон:

– Господин, я ее проверила при помощи колдовского оракула, миссис Кроул также использовала свои чары. Нина Райн – человек. Ей семнадцать лет. Вы никогда с ней не встречались раньше. Версия, согласно которой вы ее знали когда-то давно, а потом вам стерли память, абсурдна. Клянусь… клянусь честью, милорд!

– Вот как. – Ректор тяжело вздохнул. – Сплошные загадки во тьме. Отчего же мне кажется, что я ее знаю? Что мы виделись когда-то давно, еще до основания школы в Нортенвиле?

Ответом послужила напряженная тишина. Видимо, слуги боялись произнести что-то, что может разозлить хозяина.

– Хочешь сказать, что у меня галлюцинации, Шарлотта?

– Вовсе нет…

– Мы не сомневаемся в вашем величии, – с нажимом произнес Берри, – и преисполнены уважения.

– Так и преисполнены, – в голосе Ридели прозвучала насмешка. – Ну, тогда пошли вон отсюда. Вон!

Раздался звук торопливых шагов. Похоже, слуги с радостью покинули класс.

– Что ж. – Ридели прошелся по классу. – Я сам поговорю с тобой, Нина Райн.

Затем я услышала треск огня и запах чего-то сладкого. В замочную скважину удалось разглядеть край длинной курительной трубки.

Класс начал наполняться дымом. Дым спускался вниз белыми клубами, и дышать становилось тяжело. Я почувствовала аромат вишни и табака. Мы продолжали сидеть тихо, не шевелясь.

Время как будто застыло. Оно превратилось в белый дым, который постепенно заполнял шкаф. И вот перед глазами – одно белесое марево. Я уже не чувствовала рук Майкла и продолжала сидеть, ошарашенно оглядываясь. Ничего не видно, только дым. Проклятье.

Я провела рукой перед собой, пытаясь отогнать клубы молочного цвета, и поняла, что нахожусь не в шкафу.

– Майкл? – мой голос дрожал. – Майкл?

Куда же он пропал? Хоть бы чертов дым рассеялся.

Постепенно белое марево стало прозрачным. Я поднялась на ноги и огляделась.

Передо мной был лес, а дальше – белые вершины гор, покрытые снегом. Безоблачное светло-голубое небо и широкая тропа с деревьями по бокам.

Как такое возможно?

Я пошла вперед, туда, где в окружении красных цветов виднелась беседка с винтажными креслами. Отчего-то мне было не холодно.

Снег здесь уже растаял, но листья на ветках кленов еще не появились, а вот цветы цвели.

Все это выглядело странно и даже фантастично.

Каким-то образом я понимала, что попала сюда из-за дыма.

Губы сами прошептали нужное слово:

– Магия.

Поэтому я не слишком удивилась, увидев в беседке знакомую фигуру ректора в сером плаще. В руках его была трубка. От нее шли струйки дыма. Теперь они казались обычными и абсолютно безопасными.

Я зашла в беседку и молча села напротив Ридели, положив руки на массивные ручки кресла с фигурками в виде птичьих голов.

Ректор смотрел на горы. По правде говоря, мне тоже хотелось смотреть на них бесконечно долго, так величественно они выглядели. И все же, набравшись смелости, я спросила:

– Это вы доставили меня сюда?

Он выпустил кольцо дыма и усмехнулся:

– Я выкурил тебя из шкафа.

– А Майкл? Где он?

– В Нортенвиле. Там, где ему и положено быть. Не волнуйся, с ним все в порядке. – Ректор перевел взгляд на меня. – К примеру, сейчас он вышел из класса и идет по коридору.

– Это радует, – я облегченно вздохнула.

– Не хочешь чаю?

В этот момент из ниоткуда на деревянном столе появились белые чашки и чайник с изогнутым носиком. Чайник поднялся в воздух и наполнил чашки золотистой жидкостью.

Мистер Ридели улыбнулся:

– Угощайся, чай не отравлен, и не надо так испуганно на меня смотреть. Я не собираюсь превращаться в гигантского паука, чтобы тобой пообедать. Кстати, могу угостить кленовым вареньем, пирожными… Их здесь неплохо готовят.

На столе появился поднос с десертами. Признаться, это уже перестало меня удивлять.

Пробормотав «спасибо», я взяла фарфоровую чашку и сделала глоток. Ну а что мне оставалось? Не стоит злить ректора…