Фаза 3. Адаптация - Эл Лекс

Так, ладно. С одной стороны, конечно, мы в ловушке, но с другой стороны это же пожарная часть, где как не здесь присутствовать еще одному, запасному выходу? Где-то за спиной у нас, в технических помещениях, он по-любому есть, в случае чего можно свалить через него. Но это на самый крайний случай, если, например, ранят Рату или противников окажется больше, чем она мне рассказывала. Сейчас первостепенной задачей стоит выяснить, кто это вообще такие и почему они разговаривали с основанцами… И как вообще узнали их язык⁈

Да и про варбокс не стоит забывать, я же так ничего и не вытащил из него…

Я быстро и тихо сменил позицию, тоже укрывшись за варбоксом, рядом с Ратой — благо, мы оба здесь помещались. Не знаю, из чего он сделан, но на вид крепкий, надеюсь, он сможет защитить хотя от чего-нибудь, если начнется перестрелка.

Но, кажется, ребятам снаружи тоже не особенно улыбалось начинать день со свинцового завтрака, потому что в створе ворот, на фоне яркого солнца, появился оружейный ствол, но не направленный в нашу сторону, а наоборот — в профиль, чтобы его было хорошо видно. Я даже разглядел, что это конкретно такое и искренне изумился, узнав в оружии современную вариацию на тему винтовки с рычагом Генри.

Я проводил оружие собственным стволом, но неизвестный, кажется, не собирался стрелять. По крайней мере, оружие исчезло за краем створа так же неожиданно, как и появилось, а потом оттуда же раздался голос, который на чистейшем русском спросил:

— Эй, вы там внутри еще?

Голос мне не понравился сразу. Он был противный и хитрый, скрипучий такой. Когда я его услышал, мне сразу представилось, что этим голосом разговаривает большая такая человекообразная крыса, стоящая на задних лапках и возможно даже в броне и с оружием в руках. Вот только крысы не говорят по-русски, насколько я знаю.

— А с какой целью интересуешься? — ответил я вопросом на вопрос.

— Значит, внутри. — констатировал тот же голос, вроде бы слегка смягчившись. — Короче, я не знаю, что вы там забыли, но варбокс внутри — наш. Мы его забили себе уже давно.

— Ваш? — я усмехнулся. — А что насчет основанцев, с которыми вы тут мило беседовали полчаса назад? Они тоже в курсе, что варбокс — ваш? Они с этим согласны?

— Ты чё, следил за нами? — невидимый собеседник моментально переключился с приемлемого тона на быдлячий.

— А если я скажу, что нет, это отменит тот факт, что вы разговаривали с основанцами? — я усмехнулся.

— Разговаривали и разговаривали, твое какое дело!

— Да мне вот, знаешь, интересно, о чем можно разговаривать с теми, кто атаковал нашу планету и без зазрения совести сейчас занимается геноцидом ее населения!

— Та-а-ак… — непонятным тоном протянул собеседник. — Значит, ты уже достаточно продвинулся в изучении Системы для того, чтобы понимать язык наших… оппонентов, назовем их так, но еще недостаточно для того, чтобы понять, почему мы этим занимаемся…

— Ну так просвети меня, о великий мудрец! — хихикнул я. — Давай, удиви.

— Извини, мне за это не платят. — в тон мне ответил собеседник. — Давай сделаем так, нам проблемы не нужны, в общем-то. Вас там сколько, двое, трое? Мы вас отпустим, так и быть, даже несмотря на то, что вы открыли варбокс, хотя вас никто об этом не просил.

— А что, вы ждали, когда он настоится? — хихикнул я.

— Надо же, ты знаешь чуть больше, чем я думал. — удивился собеседник, а до меня дошло, что я, ткнув пальцем в небо, попал в самую что ни на есть тютельку.

По ходу дела, варбоксы эти — такие себе хранилища лута, ценность которого увеличивается в зависимости от того, как долго они стоят закрытыми. Ну и, соответственно, сложность испытания, которое придется пройти, чтобы его открыть — возрастает тоже. Собственно, это и была та причина, по которой люди нашли что-то общее с основанцами — и тем и другим нужен был этот варбокс, но при этом и те и другие понимали, что сейчас с него мало что можно вытянуть. Вероятнее всего, они умудрились договориться о том, что позже они зафармят его двумя двойками, поделив лут пополам… Скорее всего, конечно, договоренность пошла бы лесом в ту же секунду, как только умер бы последний монстр, и бывшие союзники повернули оружие друг против друга… Но это не так важно. Сам факт того, что эти люди смогли о чем-то договориться с основанцами уже неплохо так напрягал.

Как минимум, это значило, что в деле изучения основанческого языка они продвинулись так же далеко, как и я… А, может, и дальше.

А если вспомнить, что среди основанцев изредка попадаются те, кто не кидается в атаку в первую же секунду, а хотя бы пробует предварительно поговорить — тенденция вырисовывается вообще не радужная.

Мало того — что-то мне подсказывает, что, пока мы тут лясы точим, та самая парочка основанцев, с которыми эти двое шашни крутят, тоже делают какую-нибудь пакость… Например, обходят нас через другие ворота!

И, судя по тому, как нервно дергала ушами Рата, косясь на самый дальний от нас створ ворот, я был недалек от правды!

Я сноровисто переложил дробовик с одного угла варбокса на другой, и выстрелил в проем один за другим два дробовых заряда, так, чтобы в сумме они перекрыли весь створ… И не без удовлетворения заметил, как в одном месте пустое пространство пошло рябью, словно я кинул горсть мелких камешков в идеально ровную поверхность лесного озера!

— Знаешь, что! — заявил я, закидывая в патронник пулевой патрон. — Предпочту отказаться!

Пуля ушла следом за дробью — туда, где я заметил рябь, и достигла своей цели. Раздался короткий возглас на непонятном языке (который система не перевела на русский) и прямо из пустоты, словно световой адаптант, вывалился самый настоящий черт! С рогами, бородкой и красной кожей! У него даже вилы в руках были, только не трех, а двузубые, да еще и выглядящие так необычно, словно их выдернули из фантастического фильма!

Поняв, что его заметили, черт сноровисто заслонился по самые глаза полой своей длинного плаща, и следующая пущенная в него пуля бесславно разбилась о ткань, словно та была стальной броней!

Продолжая заслоняться плащом, черт в один длинный прыжок оказался снаружи пожарной части и снова укрылся от моего