Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

— Можете ещё что-то предложить?

— Генерал Рузский явно не на своём месте. Возможно он и хороший военачальник, однако решил направить свои усилия не на командование войсками, а на личные склоки и интриги. Именно из-за его приказа об отступлении, фланг Южного фронта оказался оголённым, и Иванов вынужден был не просто прекратить наступление на Краков, но и начать отвод войск. Флуг приходит на выручку Западному фронту. Его фланговый удар по германским войскам вынуждает противника начать переброску войск с направления своего главного удара против возникшей угрозы. Радко-Дмитриев не получает подкреплений от Рузского и под давлением германской армии вынужден отступить, опять же оголяя фланг войск Северного фронта. Да, в потере Лодзи и части нашей территории вины Рузского нет. Не он тогда командовал войсками. Однако, у него имелась возможность выйти к довоенной границе, и позволить Иванову овладеть Краковом. Но для этого пришлось бы признать, что это стало возможным не его умениями, а при помощи соседних фронтов. И в этой связи, он предпочёл спрятать свою несостоятельность, за неудачами других.

— Это действительно так, или вы пытаетесь набить цену Флугу? Вы ведь не просто уважаете, но и всячески помогаете ему.

— Ваше императорское величество, вы просили меня озвучить своё мнение, и я это сделал. Как вы можете подтвердить или опровергнуть мои слова, я не представляю. В смысле, знаю конечно же, но не могу вам на это указывать, ибо в таком случае источник сведений уже не будет независимым.

— Хорошо. Ну а кого вы посоветовали бы на место Рузского?

— Фон Плеве, Павел Адамович. За время командования армией показал себя грамотным военачальником. Как и Флуг, имеет опыт тыловой работы, а значит в первую очередь думает о бесперебойной и слаженной работе тыла. Чего это стоит, вы успели убедиться на примере сначала Первой армии, а затем и Северного фронта.

— Я вас услышала, Олег Николаевич. Кстати, вы в курсе, что моя фрейлина представлена к ордену Святого Георгия?

— Да, об этом сообщали по радио и в газетах.

— Спасибо, Олег Николаевич, за то что спасли девочку. Я как мать, представляю каким бы горем это обернулось для Ольги Борисовны.

— Я всего лишь выполнял свой долг, ваше императорское величество.

— Возможно. Но теперь, как настоящий дворянин, вы просто обязаны на ней жениться.

— Не вижу связи, ваше императорское величество, — искренне удивился я.

— Оленька едва не погибла, но наотрез отказывается возвращаться домой. Реальных способов удержать её у Петра Аркадьевича и Ольги Борисовны нет. Она попросту сбежит. Это совершенно точно.

— Но что я-то могу поделать? — пожал я плечами.

— Жениться на ней, что же ещё. Девочка влюблена в вас по уши. Полагаю, что и вам она не безразлична. Но даже если моё мнение и ошибочно, то уж её-то положение не может оставить вас равнодушным. Дочь председателя совета министров и министра внутренних дел, да к тому же одна из моих любимых фрейлин, это знаете ли, знатный трофей.

— А мои чувства, значит, никого не интересуют?

— Во-первых, она не вызывает у вас отторжения. Во-вторых, вы прагматик до мозга костей. В-третьих, посмотрите на Ольгу Борисовну и увидите какую супругу вы получите. Хорошенько подумайте над моими словами, Олег Николаевич…

Ну что сказать. Подумаю конечно. Коль скоро сама Александра Фёдоровна взялась устраивать мой брак, то игнорировать это никак нельзя. Только не сейчас, когда, тьфу, тьфу, тьфу, всё так замечательно складывается.

— Олег Николаевич, вы как себя чувствуете? — поинтересовался Ерофей, встретивший меня на выходе из дворца.

— А знаешь, дружище, очень даже хорошо. Не смотри на меня так недоверчиво. Без оглядки вломиться в драку, это не одно и то же, что и пренебрежение своим здоровьем. Так что, едем на приём к Столыпину.

Я вновь устроился на заднем сиденье авто, и Григорий покатил по заснеженным улицам столицы. Сейчас укатанный снег никого не смущает, и даже наоборот, вполне себе устраивает, всюду видны сани. Но не пройдёт и сотни лет, как с ним будут нещадно бороться.

До министерства внутренних дел от Зимнего меньше трёх вёрст. Даже с учётом максимально допустимой скорости в пятнадцать, снующими повсюду санями и пешеходами, мы добрались до места минут за десять. Я как следует даже не успел обдумать свалившуюся на меня новость.

Впрочем, тут как в том анекдоте — чего думать, трясти надо. В конце-концов, не предполагал ли я и сам сделать Ольге предложение. Ну и что в таком случае изменилось? Разве только решение исходит не от меня. Получается — без меня, меня женили. Хотя с другой стороны, однажды Пётр Аркадьевич уже высказал своё мнение в отношении старшей дочери. Очень может быть, что его мнение так и не поменялось…

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — поднялся мне навстречу Столыпин.

— Здравствуйте, ваше высокопревосходительство, — ответил я на рукопожатие.

— Спасибо, Олег Николаевич за дочь. Видит Бог, я этого никогда не забуду.

— Не стоит благодарности. Я ведь понятия не имел, кого мы отправились выручать. Русский пилот. Вот и всё, что мы знали на тот момент. Когда я увидел Ольгу Петровну, так едва дара речи не лишился.

— Хотели вы того или нет, но спасли мою дочь. И я даже боюсь предположить от какой доли. Хорошо, как она оказалась бы просто военнопленной… — он оборвал себя, едва заметно тряхнув головой, словно отгоняя навязчивую мысль.

Затем пригласил меня присесть, и мы приступили к делу. Не за благодарностями же я тут в самом-то деле.

— Ваше…

— Без чинов, Олег Николаевич. Мы тут одни.

— Пётр Аркадьевич, я к вам с предложением или даже скорее просьбой.

— Всегда занятно вас послушать. Умеете вы удивлять.

— Я хочу предложить правительству усилить работу по программе переселения.

— Увы, но в настоящее время принято решение о приостановке работы в этом направлении. Денег на это в казне нет. Всё уходит на войну. Хорошо хоть перед её началом вы успели провести большую работу по госзаказам на частных и казённых заводах. На основе имевшихся статистически данных и проведённого анализа по конкретным предприятиям, нам удалось упорядочить госзаказы и закупки, избежав спекулятивных схем.

— Ой ли, Пётр Аркадьевич, — покачав головой возразил я.

— Соглашусь. Но уж той бесконтрольности, что могла бы быть, мы всё же избежали, а это огромная экономия средств. Касаемо же тех тридцати предприятий, так они и вовсе оказались самым настоящим спасением. Всех проблем конечно не решили, но уж от большой беды отвели точно. Впрочем, мы отвлеклись. Так в чём суть вашей просьбы?

— Наш концерн намерен продолжить программу переселения за свой счёт. И