Делец - Андрей Игоревич Буянов

мы осмотрели первую партию чистого металла, еще до отправки его на выпуск корабельных корпусов на для верфи, она хитро на меня посмотрела. Весело получилось, я хитро на нее смотрю, она хитро на меня смотрит!

— Ты явно задумал строить большой корабль… — проговорила она, смотря мне в глаза. Я кивнул, соглашаясь. — Ты запустил в серию корпуса своих Шмелей, но у тебя нет к ним ни орудий, ни движков, ни генераторов силового поля, ни даже капсул для пилотов. Не говоря уже об искинах…

Я снова кивнул — всё именно так.

— А еще у тебя непонятно, что по людям, а Тогот не отписался, скольких человек сможет взять с собой… Ты хочешь, чтобы я тебе помогла, пригласив кого-то из илийцев.

Я так и стоял радостный и довольный, оттого что жена настолько хорошо меня понимает.

— Нет. И даже не жди.

Приехали.

— Не разрешат, да? — обломанный в самых лучших чувствах, насупился я.

— Не дадут. Но твою проблему я, кажется, уже решила, — она улыбнулась и, взяв меня под ручку и нежно прижавшись, заворковала: — Ты же помнишь, что с Бегаза было много беженцев?

Я снова согласно кивнул, и на моем было погрустневшем лице снова начала растягиваться откровенно довольная улыбка. Бегаз! Ха, там же теперь анклав Иллы в составе империи Аратан, и по закону всё верно, но не все же согласны.

— Как я узнала, — меж тем продолжала довольная жена. — Один из их сбежавших еще в первую атаку транспортов добрался до Орфея и сейчас стоит весь в долгах у причала одной из станций Пата-Прайм… Я выкупила их долги, и сейчас этот корабль с почти пятью тысячами замороженных людей летит к нам. Но тут есть небольшой нюанс…

Она остановилась и уже серьезно посмотрела на меня.

— Я их сюда направила не потому, что там есть и пилоты, и бывшие офицеры флота… Наверное, под сотню человек, которые будут верно тебе служить, если ты дашь им дом и защиту. Нет… — Она помялась, что для ее положения и происхождения совсем нехарактерно. — Там в заморозке почти три тысячи детей, от совсем маленьких и до почти совершеннолетних. Я не могу… Я не смогла…

Она смутилась и замолчала.

— Ну чего ты, — прижал я ее к себе и как-то случайно начал гладить по голове, утешая. — Мы всех их примем, построим жилой комплекс, наймем… как их там… А-а! Преподавателей и вырастим нормальными… Ты же это и организуешь, и другие девочки смогут поучаствовать, уверен, захотят. Без проблем, Ива.

Она подняла на меня заплаканные глаза и тихо сказала.

— У нас будет ребенок, Фил. Мальчик. Полностью здоровый и генетически чистый… Будущий наследник моего Дома…

Вот. Я так и думал, что неспроста у нее забота о детях проснулась — материнский инстинкт, гормоны… И тут до моего забитого кучей всего и вся одновременно сознания дошло — у нас будет ребенок! Наверное, мы сейчас оба испытываем легкий шок, но ребенок в семье — это, вообще-то, куда как более нормально, чем наоборот. Я еще крепче ее прижал к себе, за плечи, не за талию.

— Это же просто замечательно, — прошептал я ей на ухо. — Мы же, как он родится, в три раза больше дел натворить сможем!

Она пихнула меня острым локотком в бок, но улыбнулась.

— Как, говоришь, ту девицу с Пируса зовут… Пилли Мор? — поинтересовалась она невзначай. Но тут вот такой момент, я фамилию Пилли не называл.

* * *

Планы снова меняются. Судя по всему, что Тогот со всеми, что беженцы с детьми прибудут приблизительно в одно и то же время, с разницей, может, в несколько дней. С одной стороны, не критично, с другой — как на всё это посмотреть. Ива вот, например, с Бобом готовит еще один жилой комплекс на станции, уже конкретно для служащих, куда всех наших сотрудников будем переселять. И постепенно детей, что шахтеров с Пиона, что беженцев с Бегаза будем из криосна выводить и небольшими группами и потихоньку социализировать. Ну и учить, учить и еще раз учить, по завету дедушки Ленина, до которого тут всем глубоко и далеко, как говорится. И это нормально, а программа восстановления и социализации разработана и утверждена нами обоими, так что ей быть. Не стоит забывать, что когда мой сын подрастет, то социализироваться и учиться он будет вместе с вот этими самыми детьми, ну и с теми, кто за это время народится, разумеется. Поэтому делалось всё очень качественно и с особым вниманием, по крайней мере с моей стороны так точно.

Ну а я продолжал делать корабли. Схема-то не поменялась практически, просто пришлось напечатать дройдов-работников еще пару сотен и понять, что кристаллов процессоров много не бывает, и тоже внести их в список первоочередных закупок, но уже к следующему рейсу, потому как Тогот уже вовсю летит обратно. Промышленный комплекс был занят переработкой концентрата и изготовлением множества силовых элементов для моего очередного проекта — я начал собирать силовой набор для полноценного тяжелого крейсера. И нет, тяжелый крейсер — это совсем не та громадина, которая больше линкора в несколько раз, а вполне себе шестисотметровый корабль, только заточенный на скорость и дальность полета и очень зубастый. Но для него из начинки у меня только энергетическая проводка и ее узлы, ну экраны на мостик и в каюты, и в кают-компанию еще и прочая несложная электроника, а больше ничего и нет пока, разобрать-то мне нечего, не «Матадор» же… Вот оснастка этого крейсера, как и оснастка всех новосделанных «Шмелей», которые войдут в его авигруппу, и будет моим персональным проектом на ближайшее время. А то, что металл продать, так продадим, у нас уже им с Биры интересовались.

Корпус крейсера монтируется, как и остальные работы по крупным кораблям в нашем случае, прямо на вытянутых штангах над ангарами станции. Это очень неудобно и сильно тормозит работу, чем она делалась бы в закрытом ангаре, но чего-то критичного в этом нет. Даже претензии за трудность с подлетом высказать никто толком не может, потому как сианция-то моя. Поэтому медленно, но верно остов обрастал металлом, броней, даже отделкой помещений, благо пластика сейчас у нас с ввода полноценного промышленного комплекса с избытком. Остались только обширные надособранные секции под монтаж реакторов, стандартных двух основных и одного резервного, к ним энергонакопителя, четырех двигателей,