Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Добрый вечер, дэстор!

Мангон скользнул взглядом по новому стражу у двери и ничего не ответил. Ано так и не нашли, и он агорта бы не поставил на то, что парнишка до сих пор жив.

— С возвращением, дэстор, — Нику, дворецкий, с равнодушным видом встречал хозяина в коридоре.

— Здравствуй, — ответил Мангон, стряхивая ему в руки камзол. — Марисса сегодня здесь?

— Тэссия Мангон дома, — если Марисса уходила на верхние этажи, Нику называл это “у себя”. — Тэссия приказала перенести ужин, чтобы откушать вместе с вами. Могу я накрывать на стол?

— Да, накрывай.

Столовая здесь была просторной и, как и прочие комнаты, прохладной и светлой. Длинный стол покрывала белоснежная скатерть с золотистым узором, в серебряных канделябрах плавились свечи. Нику продолжал их зажигать, несмотря на яркий свет люстр. Шуршала пластинка в патефоне, выдавая легкую с хрипотцой мелодию. Пахло цветами.

В столовую вплыла Марисса. На ней было тяжелое красное платье — Мангон не обратил внимание на детали. Она улыбалась.

— Добрый вечер, — Адриан поднялся ей навстречу и, когда потянулся за символическим поцелуем в щеку, почувствовал, как в его живот толкнулся большой живот супруги. — Как прошёл твой день?

— Ах, что в нём может быть нового или интересного? — Марисса позволила помочь себе сесть. — Моё положение невообразимо сковывает меня. Тессия Вран предложила организовать ужин во время зимнего маскарада. Для дам в похожей ситуации.

— Зимний маскарад? Не думаю, что для него сейчас подходящее время, — отозвался Адриан, приступая к первому блюду. Перепелка блестела горчично-медовым соусом в безжалостном свете электрических ламп. Сок из неё потек золотистым ручейком, стоило только Адриану воткнуть нож.

— Но тессия Вран говорила так уверенно, будто зимний маскарад — дело решёное, — Марисса выглядела искренне расстроенной. — Его не было пять лет, и все говорят, что это доказательство слабости дракона, — под конец её голос стал тише, но смотрела она прямо и твёрдо.

Злость обожгла грудную клетку, и Адриан вгрызся в кусок нежнейшей перепёлки так, что брызнул клюквенный соус. Впрочем, когда он утёр рот, обычная холодность вернулась к нему.

— Я не буду подвергать опасности людей просто для того, чтобы кому-то что-то доказать. Если считают меня слабым, пусть скажут мне это в глаза, — он отложил салфетку так резко, будто та нанесла ему личное оскорбление. — Что касается зимнего маскарада, я его не одобрял. Пусть герцог Вран предоставит свои планы, и я подумаю.

— Адриан, пожалуйста! — Марисса отложила вилку, но слишком резко, и та стукнулась о край тарелки. — Мне очень нужен выезд. И очень хочется праздника.

— Это опасно, — Адриан вздохнул, приложил большой и указательный палец к глазам, пытаясь справиться с усталостью и непрошенными мыслями. — Пусть Вран запишется на приём или подаст прошение через канцелярию. Я посмотрю, что можно сделать.

За столом воцарилось молчание. Больше не вынужденный поддерживать разговор, Адриан сразу унёсся мыслями далеко от столовой. Он подносил вилку ко рту, запивал ужин водой из высокого стакана, а сам неотрывно смотрел вперёд, на блюдо с нарезанным тонкими полупрозрачными ломтиками мяса, будто на них было написано что-то важное. Он думал о том, что в последнее время много оправдывался, и в основном перед Татаной. И ловил себя на странной потребности быть правильно понятым. Ранее ему было наплевать на мнение абсолютно всех, даже собственной жены, и теперь Адриан почувствовал себя почти уязвимым.

Сначала он думал о том, как удержать Татану в башнях, заманить и запереть, а потом мысли его сместились к планам, как обеспечить её безопасность в убежище мятежников. Нужно назначить ей “знакомых”, которые знали бы её как радийку. Подсказать несколько ярких особенностей нации, например, любовь к морозам и тоскливым песням или громкий смех, это сделает её легенду, шитую яркими нитями, чуть более правдоподобной. Надо обеспечить ей поддержку, разместить пару небольших отрядов в непосредственной близости…

— Адриан! — судя по тону, Марисса окликала его повторно.

— Что? — он отвел взгляд от блестящего розового среза мяса и сосредоточился на лице жены. — Что-то случилось?

— Я вас хотела спросить. Вы крайне задумчивы в последнее время, — она протянула руку так, будто хотела, чтобы Адриан накрыл её своей. Пальцы её были мягкими, более полными, чем обычно, из-за беременности. Марисса практически перестала носить украшения, но в тот вечер выбрала несколько перстней с крупными камнями, из-за чего её рука казалась ещё больше. Адриан позы не поменял.

— Видите ли, — вежливое, отстраненное общение было принято ими по умолчанию с самого знакомства, и только в моменты близости Марисса позволяла нарушить это правило, — в последнее время слишком много поводов для размышлений.

— Адриан, — Марисса заговорила тише, но голос её стал как будто проникновеннее. — Вы же знаете, что жена правителя — это не только мать наследника или статусное приложение. Я верна вам, как никто другой, и готова выслушать. И помочь. Вы прекрасно знаете, что я не глупа и могу увидеть выход там, куда вы даже не смотрите.

Адриан знал, что его жена умна в том отношении, в каком может быть умна женщина, выросшая в высшем свете. Она привыкла к интригам, чувствовала себя в них, как дракон в небе, досконально знала расстановку сил, могла выгодно использовать свои преимущества и недостатки прочих семей. Но ей не хватало ни образования, ни сметливости ума, ни холодного расчета, чтобы говорить о вещах, которые занимали Адриана. Кроме того, Марисса происходила из влиятельной знатной семьи Вольмен, их брак с Мангоном скрепляли прежде всего взаимные договоренности, и он не был столь наивен, чтобы думать, что она сохранит его тайны от родных. Нет, она непременно даст знать отцу или братьям, пусть непрямо и ненавязчиво, о его делах, и те разыграют карты против него в самый неподходящий момент.

— Марисса, я не сомневаюсь в твоем остром уме, поэтому и выбрал тебя в жёны. Но в твоём положении стоит больше думать о себе. И отдыхать. Но никак не рваться в политические бои, — Адриан растянул губы в благожелательной улыбке.

— Гораздо больше волнений мне доставляет неведение и ваше беспокойство, — возразила Марисса.

— Это меньшее зло, поверь мне, — Адриан вытер рот и отложил салфетку, ясно давая понять, что разговор окончен. — Попробуй пудинг. Говорят, он у нового новара получается замечательно.

— А вы?

— У меня ещё есть дела, — он решительно поднялся, и Марисса встала вслед за ним.

— Я тоже закончила. Мне нельзя много есть, это вредно для ребенка.

Адриан не очень разбирался в детях. Все, что было ему известно, что до его матери у Эрона Мангона было две жены, одна погибла во время беременности,