Владимир, Сын Волка 6 - RedDetonator

— И что же написали в этом специальном бюллетене? — поинтересовался Жириновский, подвинувший поближе блюдце с печеньем.

В руке у него кружка с ангольским кофе, производимым советско-ангольским предприятием «Владимир Ильич Ленин». Это кофе робуста, поэтому на западе его не очень-то ценят, но вот в Союзе он опережает по популярности арабику и даже импортные марки.

— Добыча нефти сократилась на 11 миллионов баррелей в сутки — это оценка сделана на основе заявлений ОПЕК, — сообщил Бессмертных, после чего заглянул в папку. — То есть, мировая добыча нефти сократилась почти на 15 %, а вернее, на 14,7 %.

План этого удара был составлен задолго до вторжения Коалиции: его прорабатывала ГКО, задействовав Минобороны, МВО, КГБ и ГРУ, чтобы собрать всю имеющуюся информацию и выбрать наиболее выгодные цели.

Ирак потратил все 200 «Аль-Кадисий», произведённых для него в СССР, преимущественно для поражения военных складов и топливных хранилищ, но остальное ушло на нефтяную инфраструктуру, а малая часть из этого ушла на поражение нефтяного месторождения Саффания-Хафджи.

Саффания-Хафджи — это крупнейшее морское нефтяное месторождение Саудовской Аравии, дающее 1,5 миллиона баррелей в сутки. Советское командование рассчитывало, что удастся вывести это месторождение из эксплуатации хотя бы на пару-тройку лет, что сильно ударит не только по Саудовской Аравии, но и по Западу.

Для удара по Саффании-Хафджи было применено всего 170 ракет, но «Аль-Кадисий» задействовали всего 7 единиц, а всё остальное — это реальные отечественные разработки Ирака, такие как сверхзвуковые БРМД «Хунейн» и БРМД «Хайбар».

Эти ракеты совершенно не чета «Аль-Кадисии», потому что летят слишком медленно и даже не приближаются к гиперзвуковой скорости — зная, что у саудовских арабов и американцев есть средства для их поражения, в составе залпов было использовано 150 ракет-обманок, с разделяющимися боевыми частями, чтобы умножить количество целей для вражеских систем ПВО.

По оценкам Минобороны, американцы и саудовские арабы сбили около 13 % ракет, а остальные достигли своих конечных получателей.

— Что, кстати, слышно о нефтегазовых платформах? — спросил Жириновский.

— Нефтегазовые платформы до сих пор горят, но «Сауди Арамко» не делает об этом никаких заявлений, — ответил Александр Александрович. — Официальный Эр-Рияд заявляет, что скоро начнётся восстановление инфраструктуры и возобновление добычи — это, по их заявлениям, займёт до 2–3 недель.

Кусей очень хотел шарахнуть вообще по всем месторождениям Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и Катара, но ему пришлось поумерить аппетиты, так как это потребовало бы никак не меньше пары тысяч ракет.

Гораздо более выгодным решением было сочтено поражение нефтехранилищ и нефтеперерабатывающих заводов, что разово остановит добычу и переработку, что лучше всего должно было сказаться на стоимости нефти.

— И всё же, платформы горят… — произнёс Жириновский и сделал глоток из кружки. — И пусть горят…

Он взял со стола мобильный телефон и набрал Штерна.

— Виктор Петрович, ты скоро там? — спросил он.

— Уже в приёмной, — сообщил тот.

Жириновский завершил вызов и через несколько секунд в кабинет вошёл руководитель ГКО.

— Чем порадуешь? — сразу же спросил Владимир.

— Сможем увеличить добычу на 1,5 миллиона баррелей в сутки, — ответил Штерн. — Но только в течение полугода. Европейцы готовы купить любые количества нефти, почти за любые деньги.

Никаких долгосрочных контрактов с покупателями у СССР нет, потому что европейцы и индусы посчитали, что нефть так и будет падать до копеечной стоимости, поэтому нужно «прогибать» СССР, объясняя всё «честной рыночной конкуренцией».

А вот КНР повела себя более осмотрительно, поэтому ещё в 97-м заключила с СССР пятилетний контракт по фиксированной цене. Западные экономисты называли это беспросветной тупостью, но эта весна показала, кто и где был прав…

— Сколько мы выручим, если цена сохранится в течение полугода? — поинтересовался Жириновский.

— Не так уж и много — около 70–90 миллиардов долларов, — ответил Штерн. — Это не спасательный круг. Он не покроет наши выросшие расходы.

Проблема всей этой ситуации в том, что Ирак интегрирован в советскую экономику, но сейчас там война, поэтому ГКО пришлось заблаговременно перестроить все потоки сырья и продукции, чтобы всесоюзная экономика не пострадала.

Это снизило доходы бюджета, а расходы только возросли, поэтому Жириновский рассчитывал частично компенсировать их за счёт нефти.

— Я понял, к чему ты клонишь, Виктор Петрович, — произнёс он. — Но золотой резерв вскрывать ещё слишком рано. Момент ещё не настал. Возможно, придётся снова брать в долг хоть у кого-нибудь…

Огромные расходы на подготовку в настоящей Третьей мировой войне не отменить и не снизить, космическую программу уже сделали дешевле, благодаря серии ключевых решений, но всю достигнутую экономию уже пустили на расширение программы, поэтому Советский Союз работает на пределе своей экономической прочности.

Дело в том, что если часть производственных мощностей направляется в космическую отрасль, то её нужно чем-то компенсировать, до тех пор, пока она не «отрастёт» по плану ГКО, а лучший способ компенсировать — это купить за рубежом.

Рыночная экономика, как правило, подразумевает, что если заключаются контракты на поставку иностранного сырья, то это обязательно надолго — потом почти никто не может найти в себе политическую волю разрушить эти обросшие всякими надстройками контракты и осознанно пойти на сокращение рабочих мест, возникших вокруг обслуживания этих контрактов.

Национально-плановая экономика СССР такими глупыми ограничениями не скована: параллельно с получением контрактных поставок сырья, строятся мощности для их замещения, потому что во главе угла находится достижение максимально возможной автаркии.

То есть, если рыночная экономика государства почти всегда создаёт в себе уязвимость, когда заключает контракты на поставку иностранного сырья или продукции, национально-плановая экономика СССР бесстыдно эксплуатирует уязвимости мировой рыночной экономики, чтобы получить больше сырья и разрастись ещё больше…

В связи с такой политикой, на гражданском рынке в СССР полно прошедших сертификацию иностранных товаров, закупаемых за валюту, потому что многие предприятия, ранее производившие всё это, перешли на производство необходимого для других отраслей.

Всё это возможно благодаря беспрецедентно быстродействующей системе планирования и управления, которая пусть и зиждется на непомерно огромной потребности в вычислительных мощностях, но зато даёт кратно больше, чем потребляет.

Жириновский уже давно перестал понимать, как работают алгоритмы государственного планирования, так как они, за пять лет его «простоя», стали слишком сложны и масштабны.

Во время одного совместного обеда, Штерн пытался объяснить ему, как именно ведётся учёт спроса, позволяющий поставлять всё необходимое даже в отдалённые сёла по всему Союзу. Это напрямую связано с Интерсетью и вся изюминка — это даже не реакция на спрос, а его формирование. Если жители села в Заполярье не узнают, что в стране начали производить новую линию бытовых приборов, то они