Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

нас есть плацдарм и непонятки. Их много. И есть время — пока Пробой не решился вдруг снова вырасти, так как день назад он замер. Работаем дальше. К тому же, мне не так давно коллектив учёных обещали. Пора бы напомнить тому же полпреду, что встречные обещания должны работать в обе стороны. Иначе они ничего не стоят.

А ещё через день нас из Пробоя выбили. Да так мощно и агрессивно, что мы, отступая, израсходовали весь запас мин и потеряли почти всю автоматизированную технику, которая прикрывала отход. Если бы не Эвакуаторы и Автоматические Постановщики Порталов, то точно без потерь бы не ушли.

Через несколько часов томительного ожидания у входа в Пробой, где мы собирались устроить «тёплую встречу» той волне Тварей, что выплеснется, произошло непонятное. Пробой поставил непреодолимую перегородку и начал съёживаться. Полностью он пропал на третьи сутки. Взял и исчез, словно его и не было. Осталась лишь гигантская проплешина, нещадно фонящая запредельным уровнем магии, раз в пять — шесть превышающим земные нормы.

* * *

Мы сидели в штабе, когда Хуго вывел на экран последние кадры с дрона, который мы снова рискнули отправить к месту, где ещё недавно был Пробой. Так-то, три аппарата уже потеряли. Пустошь. Спёкшаяся земля, редкие кусты, вросшие в грунт осколки стеклянных деревьев. И больше ничего.

— «Полное исчезновение объекта, — доложил Хуго без тени эмоций. — Пространственная аномалия закрыла вход за три часа тридцать минут. Потом никаких следов активности. Магический фон на месте бывшей Зоны превышает норму в пять с половиной раз, но постепенно рассеивается».

— Аномалия схлопнулась, — я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Просто так. После того, как вышибла нас оттуда, словно нашкодивших котят.

Рядом со мной сидели Никифор и Волков. Первый хмурился, второй — молча крутил в руках пустую кружку. Тишина затягивалась.

— Это не случайность, — сказал наконец Никифор. — Не бывает такого. Пробои не схлопываются за дни. Тем более — вне ранговые.

— А если бывает? — я посмотрел на него.

— Бывает, когда кто-то их закрывает, — встрял Волков, не поднимая головы. — Но мы не закрывали. И никто кроме нас к этому Пробою даже не приближался.

— Значит, закрыл кто-то с той стороны, — я провёл пальцем по столу, собирая невидимую пыль.

Наступила пауза. Все думали.

— У меня есть одна мысль. Споры, — я подвинул к себе планшет с данными о спорах. — Мы применяли их внутри, помните? Они распространялись быстрее, чем мы планировали. По данным Серёги, за сутки они покрыли почти треть внутренней площади, а потом мы и дальше беспилотниками несколько партий забросили.

— И что с того? — спросил Никифор.

— А то, — я повернул планшет к нему, показывая график. — Споры — это не просто растения. Это биологическое оружие. Для нас, в защите — безвредное. Для той экосистемы, что была внутри Пробоя — смертельное. Они выделяют феромоны, которые парализуют тварей. Они перерабатывают органику в свою биомассу. Они растут быстрее всего, что мы раньше видели.

— Ты хочешь сказать, — Волков отставил кружку и поднял глаза, — Что мы занесли туда чуму? И они от нас закрылись, чтобы не заразиться?

— Почти, — я кивнул. — Только не чуму, а эпидемию. Представьте: вы — с той стороны. У вас есть мир, своя экосистема, свои твари. Вдруг через разрыв в ваш дом проникает нечто, что за пару дней начинает выжигать всё живое. Что вы сделаете?

— Захлопну окно, — сказал Никифор, и в его голосе промелькнуло понимание.

— Именно, — я отложил планшет. — Они не стали с нами воевать. Они просто отрезали заражённую территорию. И ушли.

— Но с чего ты взял, что именно споры? — спросил Волков. — Может, они просто испугались нас?

— Испугались? — я усмехнулся. — Они выбили нас оттуда в два счёта. У нас закончились мины, турели палили вхолостую, и мы отступали, как стая собак от медведя. Думаю, если бы они хотели — они бы нас не выпустили. Но нам дали уйти. А потом наглухо захлопнули дверь.

В кабинете стало тихо. Я смотрел на карту, где пульсирующая серая зона только что перестала существовать. В голове крутилась мысль — если мы ошибаемся, то хорошо. Если правы — то мы только что потеряли единственный вне ранговый Пробой, который можно было долгое время изучать. Но что важнее — мы, похоже, нашли способ защищаться от миров, которые пытаются на нас всерьёз напасть.

— Хуго, — позвал я. — Ты можешь смоделировать поведение спор, если мы занесём их в другой Пробой?

— «Теоретически — да. Но необходим новый объект для эксперимента. В ближайшем доступе — только Пробой ранга Г в районе Арсеньева».

— Пока достаточно, — я кивнул. — Готовь группу. Посмотрим, как они себя поведут там. И если сработает — у нас появится новый инструмент.

Когда разошлись, я ещё долго сидел один, глядя на пустое место на карте. Подумал о том, что мир, откуда пришёл тот Пробой, возможно, только что принял единственное правильное решение. И мы должны сделать то же самое — учиться закрываться, когда нужно. Но желательно — ещё и научиться открывать Врата в другие миры.

И нет — это вовсе не шутка и не мечта идиота!

Хуго уже нашёл и выявил определённые закономерности в открытии Пробоев и чисто теоретически мы с ним знаем про три модели Врат.

Представители разных миров применяют в общем-то схожие технологии. В их основе лежат пространственные кристаллы, часть которых мы находим у себя на планете, могучие источники магии и заклинания.

И если источников магии и заклинателей мы не видим, так как они остаются в своём мире, то Сердце Пробоя — это и есть тот маячок, который позволяет открыть Врата. И он двусторонний.

Да, те самые осколки, которые я так бездарно использую в своих пространственных артефактах.

Отчего бездарно? Так я их перевожу либо на Пространственные Карманы, либо на недалёкие телепорты. И это в то время, как более продвинутые в магии сущности бороздят с их помощью просторы Вселенной.

Невольно приходит сравнение, что я микроскопом гвозди забиваю.

А из совсем не смешного — это расчёты Хуго.

Простые. По расходу энергии. При всех наших теоретических возможностях переработки электричества в магию, нам бы мощности серьёзной АЭС не хватило, чтобы