Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

несколько расслабился. Прекрасно зная Володина, он понимал, что тот бы ни за что не стал ему звонить, если бы не имел на него какие-то свои планы. Что же, это просто прекрасно. Тем более, учитывая, что Володин теперь в ЦК КПСС. Вполне может быть, и для него какую-то должность найдет посерьезнее, чем раньше.

Так что можно теперь снова расслабиться, и эти несколько дней до встречи с ним провести дома с семьей, как в раю.

Немного покоробило только то, что Володин находится в полной уверенности, что ему, Самедову, деваться некуда, и он тут же к нему прибежит. С другой стороны, вздохнув, Самедов признал, что, собственно говоря, Володин прав: идти ему действительно больше некуда.

Не в Верховный Совет же, в самом деле, возвращаться с просьбой вернуть его на прежнее место в Комиссию по вопросам приема, выхода и лишения гражданства. Ясно, что это совершенно нереалистично. Кто-то, наверняка, эту очень хорошую должность давно уже занял и прекрасно себя на ней чувствует. Как он когда-то себя на ней чувствовал…

Глава 21

Москва, квартира Ивлевых

Привезли меня из КГБ, само собой, до дома. Только зашел в квартиру, как телефон зазвонил. Это несмотря на то, что сейчас еще очень рано. Восемь утра всего.

Галию не видно, но слышу звуки воды. Значит, душ принимает. Дети явно еще спят, потому что Валентина Никаноровна в гостиной сидит в полном одиночестве, носки вяжет. Поздоровалась со мной, я с ней и схватил трубку.

Слышу там знакомый голос, который я в прошлой жизни только в кино слышал. А в этой уже достаточно часто от живого человека… Андрей Миронов мне позвонил.

– Паша, привет, – говорит. – Как у тебя дела?

– Слава Богу, все, Андрюша, очень хорошо. – отвечаю. – А у тебя как?

– Да тоже все неплохо, – ответил он. – Слушай, я что звоню? Разобрался я наконец с теми фотографиями, которые во время пребывания в Японии делал. И для тебя распечатал все, на которых ты есть. И для наших двух Михаилов тоже наделал фотографий. Нам бы где-то пересечься, чтобы я тебе их отдал. И просьба забрать также те, что для Боянова и Вишневского я сделал, и им передать.

– Вот ты молодец, – говорю. – А я до своих так и не добрался пленок еще. Все беготня всякая, дела. Где тебе будет удобно пересечься?

– Ну я сегодня в свой театр подъеду. Если ровно в двенадцать ты там будешь, то можем у входа встретиться. Если позже только сможешь, то внутрь проходи. Я скажу твое имя и фамилию, чтобы тебя пропустили ко мне.

– Очень хорошо! Постараюсь к десяти подъехать.

Положил трубку, твердо намереваясь приехать именно к десяти. С одной стороны, конечно, интересно было бы внутрь Театра сатиры пройти, гримерки и костюмерные посмотреть. Или где там должен Миронов время между спектаклями проводить? Я во всей этой внутренней обстановке театров не сильно разбираюсь.

Но с другой стороны, я же прекрасно понимаю, что Миронов человек занятой. А если я внутрь к нему зайду, то сразу же он меня из вежливости не отправит восвояси с полученными фотографиями. Не сможет, не такой он человек.

А времени у него сегодня явно нет. Было бы у него желание для меня устроить экскурсию по своему театру, он бы меня сразу пригласил без двух вариантов, только с одним: приезжай, я на входе скажу, чтобы тебя ко мне пропустили. А раз предлагает два варианта, значит, скорее всего, сейчас у него большая нагрузка.

Ну что же, значит, надо отработать по первому варианту.

Глянул на часы. Времени у меня еще полно было до того, как ехать к театру на встречу. Прекрасно. Значит, можно сейчас сходить и проявить в ванной комнате пленки, привезенные из Японии. А потом, после того как со всеми делами, намеченными по городу, разберусь, заеду в ателье в Дом быта, отдам пленки, чтобы фотографии мне напечатали. Надо тоже все фотографии, на которых Боянов, Миронов и Вишневский, распечатать для них.

Возникла мысль еще и все фотографии с переводчицей сделать тоже. Правда, само собой, адреса или телефона ее у меня нет. Но, учитывая, что она от КГБ ездила, можно потом передать их Румянцеву для нее. Уж он-то своего человека всегда найдет. Ну а почему бы и нет? Сделаю приятное женщине.

После встречи с Мироновым поеду к Сатчану на встречу по поисковым отрядам. Еще у меня сегодня по плану есть одно очень важное мероприятие. Собираюсь сделать первый важный шаг, чтобы подружиться со своей семьей из прошлой жизни…

И самое любопытное, конечно, если всё пройдёт как надо, то у меня получится и в глаза себе прежнему посмотреть. Да, в детские глаза, конечно. Мне прежнему сейчас только восемь лет, девятый скоро будет, но сам факт, конечно, имеет значение.

Хотя, само собой, для меня гораздо важнее посмотреть на маму и папу, познакомиться с ними, чтобы общаться хоть раз в несколько месяцев. Это все же абсолютно бесценный и уникальный шанс, потеряв однажды родителей, снова иметь возможность с ними хотя бы немного по-настоящему поговорить. Теперь, когда мама уже беременна младшим братом, уже можно влезать в их жизнь, не боясь помешать его рождению.

Никто, пожалуй, не смог бы отказаться от такого шанса. Вот и я не смогу.

Итак, сегодня я поеду на завод, на котором мой отец работает. С уже придуманной легендой, посредством которой я должен без всяких проблем с ним и другими членами моей семьи познакомиться. Вчера звонил Ионову, договориться с ним, чтобы общество «Знание» меня с лекцией именно на его завод отправило.

Время нестандартное, конечно, обычно лекции по четвергам в четыре часа дня проходят, но бывают лекции и в другое время. Договорились с Ионовым на два часа в пятницу.

Авось мне повезет, и мой отец тоже придет на эту лекцию. Все же он мастер в цеху, член коммунистической партии, а значит, на него возлагают повышенные требования по идеологической части. Это простой работяга может пропустить лекцию по линии общества «Знание», и ничего особенно ему не предъявишь. В особенности, если он хороший работник.

А вот когда ты человек на руководящей должности и член партии, тут уже