Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

В прошлой жизни я, конечно, понятия не имел, как отец, как член коммунистической партии, относится ко всем этим партсобраниям и лекциям по линии «Знания». Дома он об этом ничего не говорил. А когда СССР начал рушиться, то вообще стало не до таких идеологических вопросов. Совсем другие вещи обсуждали по всей Москве. Какая там уже разница была людям, скучно или не скучно на идеологических мероприятиях. Кризис шел за кризисом. Реагировали на все из них остро, было о чем поговорить.

Но в целом у меня не создалось в детстве ощущения, что отец какой-то полностью убежденный и энергичный идеолог, воспевающий социалистический строй. Просто обычный человек, как и все. Вряд ли по принуждению в компартию вступил, но и каким-то особо энергичным идеологом он точно не был.

Да, скорее всего, именно так все и было, потому как если бы он демонстрировал склонность к идеологической работе, то его бы быстро в этот хомут запрягли. Вовсе не мастером бы он был, нашли бы для него какую-то позицию по этой линии.

Закончив с фотографиями, собрался уже выезжать, чтобы с Мироновым встретиться и его фотографии забрать. Уже на пороге меня остановил телефонный звонок. Оказалось, Эмма звонит.

Поздоровались. Она начала тараторить радостно:

– Паша, сделали все, как ты рекомендовал. Слава пока отказался от работы во второй бригаде. Будет только по четыре-пять часов в день в той бригаде работать, где Костя Брагин. Репетитора по одному предмету для поступления уже нашли. Еще двоих ищем. Думаю, несколько дней – они у нас тоже появятся. Нам наш репетитор пообещал, что точно найдет. На МГУ Слава не решился замахнуться. Репетиторы, конечно, это хорошо, но не уверен он, что к лету так хорошо свой уровень знаний подтянет.

Поступать Слава решил в Московский инженерно-экономический институт. Мне рассказали знакомые в редакции, что его вскоре переделают в институт управления. То ли в этом, то ли в следующем году. А значит, управленцев будут готовить. То, что и надо. Слава говорит, что он до сих пор под впечатлением от тех твоих рассказов, как надо правильно развиваться, которые в Святославле еще от тебя слышал. Хочет стать большим начальником.

– Здорово, Эмма. Молодцы вы какие! – искренне обрадовался я. – Вот это я понимаю – серьезная подготовка к поступлению. А так все у вас в порядке? Все здоровы? – спросил я.

– Да, все более-менее, – ответила Эмма. – У вас тоже, надеюсь?

– Да, спасибо, все хорошо, – сказал я.

Недолго поговорили. А на душе, когда трубку положил, стало приятно. Молодец Славка, что образумился. Ну заработал бы он в двух бригадах больше денег. Да, деньги – вещь немаловажная. Но для него сейчас гораздо важнее поступить в институт. Опасался, честно говоря, что он не последует моим рекомендациям. Славка все же, когда рогом упрется, его с места не сдвинешь. Очень упрямым бывает. Но слава богу, все же в этот раз осознал, что важно правильно расставлять приоритеты в жизни.

С Мироновым мы встретились не в десять, а в пять минут одиннадцатого. Он припоздал немного. Около театра не было безлюдно, люди прогуливались. Я так думаю, с надеждой увидеть какого-нибудь знаменитого артиста. И, возможно, попросить у него автограф.

Почему бы и нет, особенно если ты не москвич, который какими-то правдами и неправдами, но все же может попасть на спектакль со знаменитым актером. А если ты приезжий, и в Москве не так часто в своей жизни бываешь... Тут уже хочется хоть как-то любимых актеров увидеть.

Миронов, видимо, где-то подальше от театра припарковался, потому что увидел я его, только когда он уже пешком шел ко входу в театр.

Конечно же, люди его сразу узнали.

Мои подозрения подтвердились. Народ к Миронову ломанулся автографы брать. У всех как по мановению руки тут же блокноты с ручками в руках появились.

Не стал пока к Миронову подходить. Что его дополнительно сейчас отвлекать? Пусть сначала раздаст автографы.

Человек семь он осчастливил, прежде чем снова смог направиться ко входу.

Тут я его уже перехватил. Протянул ему руку, чтобы пожать, а он вместо этого приобнял меня.

Похоже, что мы с ним подружились. Я уже не хотел сам к нему обниматься лезть у всех на виду. Чтобы не шокировать Миронова тем, что он может принять за фамильярность и стремление к панибратству. Человек он интеллигентный, надо это учитывать.

Но раз уж он первый шаг сделал, то почему бы и нет. Обнялись.

Пару минут прямо там поговорили. Миронов меня удивил, сказав:

– Говорят, у тебя новая пьеса уже готова, Паша.

– Да, все верно, – удивленно ответил я. – А ты откуда знаешь?

– От Боянова, конечно, – усмехнулся он. – Звонил он мне по другому поводу, но этим тоже похвастался. У нас же кинобригада через три дня приедет в «Ромэн». Будем заново весь спектакль переснимать. Изображать, что якобы на сцене Токийского театра его играем. Боянов рассказал, что ты сегодня с этой бригадой будешь дело иметь. Придешь вечером к нему с новой пьесой и на сьемки отдельные.

– Да, все верно, – сказал я. – Приду.

– Ну вот, а я там только через два дня появлюсь, – сказал Андрей. – Вот и решил сейчас тебе все отдать. Михаилам тогда тоже не забудь, передай их фотографии.

Взял у Миронова три пакета с бумажными фотографиями. На каждом была написана фамилия.

Пожали друг другу руки. Миронов пошел в театр, а я к своей машине.

Люди, конечно, получив автограф Миронова, не разбежались. Напротив, вдохновились. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Тут же еще много других знаменитых актеров, кроме него, в театре имеется. Миронова повстречали, значит, есть шансы и еще кого-то встретить. Остались бродить дальше в надежде получить автограф от одного из других актеров.

Мы с Мироновым разошлись, и тут же ко мне странная парочка устремилась. Явно супруги, у обоих кольца обручальные на пальцах. Мужик гигант, двухметрового роста, плечи широкие, ладони как лопаты. Все в мозолях, явно трудяга какой-то. Женщина дюймовочка, метр сорок, ну может метр сорок пять максимум.

Именно она меня атаковала:

– Извините, я видела, что вы с Андреем Мироновым беседуете. Вы, наверное, тоже какой-то известный актер?

– Нет, совсем нет, – честно сказал я.

Понял по их