Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

Но зачем мне ждать девять или десять лет, пока все это в реальности произойдет, если всю эту сцену можно прямо сейчас разыграть, получив дополнительные дивиденды и для имиджа Советского Союза, и для усиления влияния Андропова на Брежнева? За такой способ покрасоваться на международной арене Брежнев всяко будет Андропову благодарен. А Юрий Владимирович будет мне обязан за то, что я его подсказал.

А там, глядишь, когда речь дойдет до обсуждения ввода советских войск в Афганистан в 1979 году, я смогу убедить Андропова выступить против. И более уважаемый Брежневым, чем без такого сделанного шага, председатель КГБ сможет генсека убедить в том, что такой ввод войск не в интересах СССР…

Так что, когда Андропов, скорее всего, еще размышлял над тем, расскажу ли я ему, о чем еще беседовал с Громыко, я сказал:

– Кстати, Юрий Владимирович, если хотите, я вам предложу очень интересную геополитическую комбинацию, которая повысит уровень доверия между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки, а также очень положительно повлияет на умонастроения на Западе в адрес СССР. Мощный аргумент в пользу точки зрения, что СССР склонен к миру во всем мире. Но, само собой, и вы лично сможете от этого получить определенный позитив в свой адрес от Политбюро и даже генерального секретаря…

– Давай, Паша, удиви меня, – внимательно посмотрел на меня Андропов.

– Представьте, что десятилетняя американская девочка напишет письмо генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу…

И далее я пересказал председателю КГБ тот самый фрагмент из реальной истории, который внезапно вспомнил, как возможный вариант того, чем КГБ может заняться. Внимательнейшим образом меня выслушав, Андропов задумчиво сказал:

– Значит, мы должны найти американскую девочку, и как-то сделать так, чтобы она написала письмо в адрес генерального секретаря КПСС…

– Симпатичную десятилетнюю девочку, – уточнил я, – фотогеничную, чтобы, когда потом ее фотографии с Брежневым по всему миру в крупнейших газетах будут печатать, Леонид Ильич выглядел добродушным и совершенно безобидным дедушкой рядом с внучкой. Что само по себе уже частично разрушит влияние американской пропаганды о злобном советском генсеке, который только и хочет, что погрузить мир в войну. Несмотря на разрядку, такой пропаганды все еще на Западе хватает, само собой.

– И второе, что нужно сделать, – это согласовать с генеральным секретарем его реакцию на это письмо. – согласно кивнув мне, продолжил Андропов.

– Да, совершенно верно, Юрий Владимирович. Но что-то мне кажется, что он нисколько не будет возражать против такого выигрышного сценария.

Андропов несколько изумленно на меня посмотрел. Да, немножко я не учитываю контекст эпохи. Он, конечно, уже привык, что я человек достаточно раскованный. Но вот так про генсека говорить, имя которого с придыханием положено упоминать в СССР, если уж вообще кто-то решил это сделать, это, конечно, совсем уж необычно.

Ну да ладно.

Мне самому удобнее, чтобы Андропов привыкал к тому, что я человек достаточно раскрепощенный. Мы так еще больше с ним сможем обсуждать интересные и полезные для Советского Союза вопросы.

– Ну а этот вопрос ты Паша с кем-то наподобие Захарова или Громыко обсуждал уже? – прищурив глаза, спросил меня председатель КГБ.

– Ну что вы, Юрий Владимирович! – сказал я укоризненно. – Я же понимаю, что если вы эту идею возьмете на вооружение, то никто лишний о ней знать не должен. Ни с одной живой душой об этом не говорил, после того, как придумал.

– Ну, это правильное отношение с твоей стороны, – удовлетворено кивнул Андропов. – Значит, и дальше молчи. Идея интересная… Буду над ней думать.

– Рот на замок, и никогда я ничего такого никому не предлагал! – согласно сказал я.

На этом мы с Андроповым и расстались. Я и так его идеями новыми загрузил по самые уши. Пусть думает над ними…

***

Москва, Лубянка

Председатель КГБ только головой покачал, когда Ивлев вышел из его импровизированного кабинета. Обычно он сразу после беседы с ним возвращался в свой настоящий кабинет. Но в этот раз решил немного задержаться, чтобы осмыслить все по свежим следам.

Как-то он уже думал, что привык к Ивлеву и его способностям. Думал, что ничем уже парень не сможет его особенно удивить. Но похоже, что когда с Ивлевым имеешь дело, не стоит так зарекаться.

За один разговор он дважды смог его удивить.

Прежде всего тем, что предложил вовлечь своего свойственника Тарека Эль-Хажжа в проведение масштабной операции. Причем эта операция явно будет Советскому Союзу выгодна.

Он сам прекрасно понимал, насколько хрупки отношения с американцами, как много в США политиков, которые вовсю Москву ненавидят. Так что, несмотря на то, что разрядка сейчас налицо, удара в спину от американцев всегда ждать надо.

А судя по последним годам, зерна Советскому Союзу нужно всё больше и больше. И с этой точки зрения возможность наладить нелегальный канал поставок зерна в достаточно крупных объёмах является достаточно выгодной, в том числе и в плане сохранения имиджа Советского Союза.

Чем больше миллионов тонн зерна по этой схеме удастся в полной тайне от мирового рынка в Советский Союз завезти, тем меньше будет ущерб для репутации Советского Союза. Ведь официальные закупки будут ниже. Кроме того, это будут поставки, которые американцы не смогут остановить, даже если разругаются вновь с Советским Союзом и решат больше зерно в Москву не поставлять. Для того, чтобы отправленное на Ближний Восток зерно американцам затормозить, надо точно знать, что оно в итоге в Советский Союз попадет. А предложенная схема позволит им голову заморочить, если все грамотно сделать.

Работа через Швейцарию очень перспективна, в этом плане Ивлев был совершенно прав. Швейцарская схема действительно многими сейчас использовалась, в том числе и самим КГБ. Десятки фирм были открыты в Швейцарии для тех или иных секретных операций.

Интересно также, что походя, как будто это что-то пустяковое, Ивлев также предложил создать теневой флот. Сказал, что про этот флот никто не будет знать, что он принадлежит на самом деле Советскому Союзу.

Что его создавать, – подумал председатель КГБ, – если он давно уже создан. Не такой большой, конечно, как Ивлев предложил, но больше всего потрясает то,