Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Я нахмурился. Ну да, не лучшее время для того, чтобы наезжать на человека.

— Приедет она уставшая, на взводе после долгого рабочего дня, да еще и подшофе после фуршета. Разговор может пойти не так, как нам нужно. Лучше подловить ее, когда она спокойная, отдохнувшая. Так она будет гораздо сговорчивее.

Я на секунду задумался, а потом кивнул.

— Тогда послезавтра. В субботу я не работаю, могу приехать в любое время.

— А еще в субботу она никуда по утрам не ездит, только по вечерам, — подтвердил Марч. — Так что ты застанешь ее дома. Никаких проблем не будет.

Я убрал конверт с фотографиями во внутренний карман куртки, допил пиво и налил себе еще, опустошив кувшин.

— Как с тобой связаться-то, если что-то не так пойдет? — спросил я. — Или если новости появятся?

Марч на секунду задумался, после чего полез в карман и вытащил из него блокнот. Вырвал листок и написал номер телефона.

— Это номер мотеля, где я остановился, — сказал он, протягивая мне бумажку. — Скажешь, чтобы тебя соединили с двенадцатым номером.

— Понял, — кивнул я, достал свой блокнот и написал уже свой номер. — Это мой домашний, звони, если что.

— Ты провел в трейлер телефон? — спросил он, усмехнувшись.

— А откуда ты знаешь, что я живу в трейлере?

— Майки-Майки-Майки, — он покачал головой. — Неужели ты думал, что я стану полагаться на человека, ничего про него не выяснив? Да еще и на такого, что сам сунул голову в петлю. Хотя с Краузом получилось изящно, почти сработало. Постарайся только Митчелл не бить и ничего ей не ломать.

— А об этом ты откуда знаешь?

— Не важно.

— Опять тамплиеры? — спросил я.

— Вроде того, — он кивнул и поднялся. — Завтра, как поговоришь с ней, дай мне знать, как все прошло. Звони в номер после десяти вечера, я в это время обычно уже на месте.

— Договорились.

— Ладно, мне пора, — сказал он.

Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел. Я же посмотрел на номер мотеля. Надо бы выяснить, где он остановился на всякий случай. Но до чего же мутный тип. Еще и разборки между тайными обществами какие-то. Куда меня угораздило влезть, черт его дери?

К тому же его осведомленность напрягала. Очень сильно. В другой ситуации я подумал бы, что он может быть человеком Гольдберга, который готовит для меня очередную ловушку. Но во-первых, продюсеру это уже, скорее всего, без надобности — мое увольнение для него лишь вопрос времени. А во-вторых — я слишком хорошо помнил тот взгляд, которым Марч смотрел на меня, называя «шавкой Гольдберга». Такое не сыграть. А если я и в этом ошибся — грош цена всему моему опыту в уголовном розыске.

Ладно, черт с ним. Ставки сделаны.

Я поднялся, вышел на улицу, сел в «Шеветт» и поехал домой. Что ж, послезавтра эта ситуация решится, тем или иным образом.

Глава 24

Едва я заступил на смену, пришел на свой участок, как рация ожила.

— 12-Адам-34, у нас сто восемьдесят семь на Семьдесят шестой между Бадлонг и Реймонд. Обнаружено тело. Код три.

Сто восемьдесят семь — это убийство. А значит, действовать нужно как можно быстрее, потому что чем раньше обследуешь место преступления, тем больше шансов поймать преступника. Другое дело, что я не детектив из отдела убийств, и с убийствами в этом мире дел не имел. В прошлой жизни — да, насмотрелся и на трупы, и на все остальное. Но в Америке была своя специфика.

Тем не менее, я сорвался с места и, пробежав пару кварталов, добрался до указанного адреса. Это был узкий переулок, зажатый между двумя облупленными заборами. Рядом стояли двое парней мексиканской наружности и, к моему удивлению, Лестер. Который переоделся — нашел где-то замызганную куртку, больше похожую на военный бушлат.

— Кто нашел труп? — спросил я.

— Я, сэр, — ответил один из мексиканцев. — И я же вызвал полицию.

— Хорошо, оставайтесь на месте, ожидайте прибытия детектива, — сказал я.

А сам двинулся к телу. В общем-то, на мертвецов я смотреть уже привык, и никаких особых эмоций у меня это не вызывало. На земле, прислонившись спиной к забору, сидел человек, мужчина лет тридцати, чернокожий. Ни синего, ни красного в его одежде не было, что, впрочем, еще ни о чем не говорило.

Голова его свесилась набок, а на животе расплывалось уже потемневшее пятно. На руке тоже была кровь — подозреваю, что умер он не быстро, пытался зажать рану ладонью. Наверняка звал на помощь.

Я присел на корточки и дотронулся до его шеи — не столько чтобы проверить пульс, сколько для того, чтобы оценить, насколько он холодный. И кожа оказалась холодной, что означало, что произошло это, скорее всего, еще ночью.

— Диспетчер, это 12-Адам-34, — проговорил я в рацию. — Подтверждаю код сто восемьдесят семь, огнестрельное ранение, жертва мужского пола, возраст около тридцати. Скончалась предположительно несколько часов назад. Прошу выслать детектива из отдела убийств, криминалистов и коронера.

Я огляделся. Никаких очевидных следов борьбы не было: ни разбросанных вещей, ничего такого. Карманы тоже не вывернуты. Его не грабили, просто пристрелили.

Достав желтую ленту, я принялся наматывать ее на доски забора, огородив место преступления. Потом вернулся обратно к свидетелям, подошел к тому мексиканцу, который, по его словам, вызвал полицию, достал блокнот.

— Офицер Соко, семьдесят седьмой участок, — представился я уже как положено. — Представьтесь, пожалуйста.

— Рауль Гарсия, — ответил он.

Чисто как «Иван Иванов».

— Скажите, пожалуйста, когда вы нашли труп.

— Минут двадцать назад. Я увидел его и сразу же вызвал полицию, сбегал до телефона. Потом вернулся — интересно же посмотреть.

— Вы знали жертву?

— В первый раз его вижу.

— Вы подходили к нему или осматривали его вещи?

— Нет, офицер, — он тут же поднял руки. — Увидел, что парень лежит, вот и пошел сразу.

— Хорошо, — кивнул я. — Оставайтесь до прибытия детективов, вас опросят еще раз. А вы? — повернулся я ко второму.

— Я позже уже пришел, — он тут же покачал головой.

— Вы видели что-нибудь подозрительное?

— Не считая труп?

— Да, — кивнул я.

— Нет, офицер.

— Ладно, все равно оставайтесь.

К месту стали собираться зеваки. Я вышел к ним, показал значок и сказал, что это место преступление, и чтобы они расходились. Потом повернулся к Лестеру. Не думаю, что городской сумасшедший может что-то рассказать, но все-таки он тут был, и я обязан его допросить.

— А ты что-нибудь видел, Лестер?