Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

как не принимали мер предосторожности, им в конечном итоге приходилось переделывать все по несколько раз. Мультик был смешной, но чувствовать себя вот таким вот пластилиновым человечком мне не хотелось.

Потом встряхнул баллончик и брызнул немного краски на кузов машины, стараясь выдержать расстояние, чтобы она не потекла и не размазалась. Ну… Подобрал-то я краску в цвет на самом деле, только вот это был цвет машины, в котором она вышла с завода. А так как за годы под калифорнийским солнцем «Шеветт» изрядно выгорел, а на его кузове были частички какой-то намертво въевшейся грязи и мелкие рыжики, выглядело это пятно достаточно чужеродно.

Ну и черт с ним на самом деле. Пятно свежей краски все равно будет выглядеть лучше, чем нарисованный синим баллончиком тег Крипс.

Поэтому я принялся закрашивать его. Краска ложилась неровно, автомаляр из меня был так себе, но самое главное — минут через десять я полностью избавился от тега. Воняло, правда, достаточно сильно.

Отступив на пару шагов, я посмотрел, как это выглядело. Не слишком симпатично, но лучше, чем было, однозначно. Я встряхнул баллончик, убедившись, что внутри есть еще немного краски, после чего решил пройтись по особенно проржавевшим местам — порогам и бамперу. Подкрасил почти сквозные очаги коррозии. Конечно, по-хорошему перед этим надо было пройтись удалителем ржавчины, но я всерьез опасался, что если намазать им машину, то она попросту растворится. А на чем я тогда ездить буду?

Получилось тоже не особо хорошо, впрочем, для этой машины это не самое страшное несовершенство.

Потом я все отклеил, прилепил на место разбитого стекла новую прозрачную пленку и со спокойной душой отправился пить пиво и слушать новости.

А в новостях говорили о Европе. О том, что министры в ГДР уходят в отставку, а в Чехословакии зреет революция против коммунистического режима. И я вспомнил о том, что со дня на день рухнет Берлинская стена.

Мир менялся, но одновременно с этим все шло своим чередом. И это давало надежду на то, что рано или поздно я попаду в свое время и смогу спасти себя и семью.

Если, конечно, доживу.

А с учетом того, что завтра я поеду к Митчелл, чтобы заставить ее говорить про Гольдберга… Шансов на это у меня не так уж и много.

Глава 25

Проснулся я задолго до того, как зазвонил будильник. Вообще спал плохо, потому что мысль о предстоящем разговоре с Мичелл не давала мне расслабиться и заснуть. Снились кошмары какие-то, змеи, естественно — уж слишком долго я пересматривал фотографии перед сном. В общем, толком не поспал.

Да и покоя не давал тот факт, что-то, что мы собирались устроить, насквозь и целиком незаконно. Полностью. И уверения от Марча в том, что его наниматели меня прикроют, ничуть не успокаивали. Тем более, что он их назвать отказывался.

Полежал еще немного, глядя в потолок трейлера, потом все-то поднялся, вышел и выпустил Рэмбо из вольера. Схватил палку, которая лежала рядом, и принялся бросать.

Пес радостно носился за ней по утоптанной земле, а я бросал снова и снова. Возвращался он с довольной мордой. Я сперва думал, что игра с собакой хоть немного успокоит меня, но нет. Не успокоила.

Если меня посадят… Хотя мне ведь дадут право на один звонок, и позвоню я Саре, чтобы она забрала собаку к себе. Там, правда, арендодатель какой-то строгий, но ничего, наверное, разрешит подержать доброго питбуля у себя. Вопрос только в том, что с Владимиром будет, его взять точно не разрешат.

Потом бросил палку особенно далеко, и пока пес бежал, сходил в трейлер и вынес мешок с кормом. Насыпал псу полную миску, потом налил воды. Питбуль понял все правильно и сразу же бросился хрустеть кормом. Я же закрыл вольер.

Покормил и Владимира, а после этого отправился в трейлер. Поставил вариться кофе, сообразил кое-какие бутерброды из остатков грудинки, а сам принялся делать зарядку и разминаться.

Закончил все завтраком, хотя есть особо не хотелось, и даже спортивные упражнения не помогли. Кусок в горло не лез, если уж совсем честно, а в животе что-то неприятно ворочалось.

Умылся, побрился. Сходил под ледяной душ — бойлер испортился, и теперь толком воду не нагревал. Наверное, забилось что-то. Вот так вот, все ломается — и холодильник, и бойлер, и вообще.

Одевшись, взял из шкафа конверт с фотографиями и снова пересмотрел. Компромат, и мы на него очень сильно рассчитываем. Если не сработает, то все, беда. Но должно сработать. Потому что иначе все было зря.

Ехать рано утром мне не хотелось, но и дома усидеть я не мог. Так что принялся одеваться. Натянул строгие брюки, рубашку голубую, свой синий клубный пиджак. Короче говоря, оделся так, будто не информацию вытягивать из подозреваемого собираюсь, а на свидание. Хотя Митчелл женщина видная, конечно, ничего не скажешь.

Посмотрел на часы — время было около десяти. Я устал слоняться по трейлеру из угла в угол и решил, что пора. Вышел, сел в машину и двинулся в сторону Беверли-Хиллз.

Ехать было два часа, и эти два часа прошли в каком-то дурацком механическом оцепенении. Машину я вел на автомате, прокручивая в голове варианты разговора, один агрессивнее другого. Но только вот ни один не казался мне достаточно убедительным. Скорее наоборот, эта идея все больше казалась обреченной на провал. Но отступать было некуда. За нами Москва, как говорится.

Припарковавшись на привычном месте под деревом, я сразу же вышел из машины, а потом отправился к нужному дому. И позвонил в дверь.

Через полминуты послышались шаги, и дверь приоткрылась — на пороге стояла Митчелл в домашнем халате, который чуть распахнулся на груди. Увидев меня, она на мгновение застыла, а потом ее лицо резко изменилось, превратившись в злобную маску.

— Ты! — сказала она и попыталась захлопнуть дверь.

Я отреагировал раньше нее, выставил ногу в проем, толкнул дверь плечом, чтобы она открылась. Митчелл отступила на шаг, а я вошел внутрь, захлопывая за собой створку.

Ну вот, незаконное проникновение. Этого уже хватит, чтобы посадить меня, причем надолго.

Но тут оставалось только идти до конца, если уж начал. Либо я дожму ее, либо она расскажет обо всем Гольдбергу, и тот закопает меня, несмотря на статус полицейского. А потом скажут — сбежал от расследования. И все, никакой мне возможности спасти себя в будущем.

Митчелл рванулась назад к кухонной стойке, и в меня тут же полетела