Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

— Смотрите-ка, открыто. Ну, давайте заглянем.

Рядом на вешалке висели засаленные тулупы. Боря велел нам накинуть их, и мы зашли внутрь. Мороз сразу впился в кожу, защипал щёки.

— Юля! — крикнул Толстый, и из его рта вырвалось плотное облако пара. — Ты где там?

Тишина была ему ответом, только потрескивало что-то в покрытых снегом аммиачных радиаторах на стене.

— На другом выходе она, что ли? — пробормотал Боря, и мы пошли вглубь склада.

Вокруг тянулись бесконечные штабеля продукции. Это была рыба. Из рваного картона на меня смотрел мороженый хек с выпученными круглыми глазами, громоздились глыбы мойвы, поблескивала чешуёй полосатая скумбрия. Мы шли всё дальше, и холод по-хозяйски забирался под тулупы. Ноги в летних туфлях начали деревенеть уже сразу при входе сюда, уши пощипывало.

Мне вдруг пришло в голову, что происходящее в точности отражает мою теперешнюю жизнь. Есть тёплый и привычный мир, где живут Наташа с Игорьком, обитают мои друзья и коллеги. А есть другая, параллельная ей реальность убийц и садистов. И время от времени мне нужно окунаться туда, в тот холодный и смертельно опасный зверинец, где моя душа коченеет и твердеет…

Тем временем мы дошли до конца камеры, но никого не нашли. Дальние ворота были наглухо закрыты. Боря в недоумении хмыкнул, и мы двинулись обратно тем же путём, мечтая о солнечном свете.

Но когда мы подошли к воротам, через которые вошли, Боря толкнул их и замер. Дверь не поддалась. Он навалился всем весом, ударил плечом — глухо. Кто-то запер нас снаружи, защёлкнув на воротах замок. Боря застучал кулаком, крикнул в щель между створками. Но снаружи нас никто не услышал. Мы оказались заперты в ледяной ловушке.

* * *

Мы стояли в морозном полумраке, окружённые штабелями заиндевелых коробок и слипшихся рыбных глыб. Боря выдохнул длинную струю пара и сокрушённо покачал головой.

— Вот же блин… Видать, Юлька крутилась тут рядом, отошла в сухой склад, а потом вернулась и этот заперла. Не знала, что мы внутри.

Мы с Пашей взглянули на него.

— И что теперь? — голос Паши заметно дрогнул; он кутался в пропахший рыбой тулуп и переминался с ноги на ногу. — Нас отсюда вытащат?

— Вытащат, — Боря начал и себе притоптывать, отстукивая по бетону подошвами ботинок. — Вопрос только — когда. Рано или поздно хватятся. Хотя, честно скажу, скорее поздно, чем рано. Те, кто у вагонов, думают, мы на эстакаде. Те, кто на эстакаде — что мы у вагонов или ещё где-нибудь. Куда я вас повёл, видел только Алексеич, а он сейчас те ЗИЛы грузит, там завал часа на два, не меньше. Так что можем тут и до вечера прокуковать.

Пашу такие новости не обрадовали. Он присел на каком-то деревянном ящике, поджав ноги под полы тулупа. Наши летние туфли на тонкой подошве совершенно не держали холод, идущий от бетонного пола. Боря был одет покрепче, но и он не рассчитывал на долгую «зимовку» — зашёл-то на минутку, без ватных штанов и валенок.

— О, а это что? — Паша вдруг вскинул голову.

Он подскочил со своего места и рванул к воротам. Рядом с ними повернул. Теперь и я увидел: на стене, едва заметная под слоем инея, торчала коробочка с кнопкой внутри.

Паша потёр рукой, рядом с коробочкой проявилась табличка. Это была сигнализация «человек в камере». Лицо Паши просветлело, и он поспешно ткнул пальцем в кнопку.

Ничего не произошло.

— Да не работает она, — криво усмехнулся Толстый. — Перемёрзло всё давно…

Паша обессилено вернулся на свой ящик.

Между тем надо было что-то делать. Боря притащил поддоны, мы встали на них, чтобы не топтаться по голому бетону. Я чувствовал, как холод начинает уже покусывать пальцы ног. Смерть от замерзания нам не грозила — камера большая, можно бегать, согреваясь, переносить с места на место коробки с рыбой. Но время! Время утекало. Если мы просидим обещанные Толстым два часа, на самолёт я могу не успеть. А маньяк в своих краях ждать не будет.

За стеной, где-то далеко, слышались глухие удары. Там кипела жизнь: работали люди. Но кричать и стучать туда было бесполезно — Боря сказал, что это другая секция, отделённая метровыми стенами. Нас, возможно, и услышат — но просто не догадаются, что это не случайные стуки-грюки, а зов о помощи.

Боря начал нарезать круги по проходу.

— А ну, мужики, не сидеть! — скомандовал он. — Двигайтесь, а то примёрзнете. Паша, поднимайся и давай за мной!

Это было дело правильное, надо согреваться. Только вот бег трусцой не решал проблему времени. Нужно было что-то делать, как-то выбираться. Я оглядел камеру в поисках инструмента. В углу, рядом с аммиачной батареей, я заметил металлическую трубу. На конце к ней был приварен скребок — видать, рабочие счищали ею намерзающий снег с радиаторов.

Я подхватил трубу. Она была ледяной и весила прилично.

— Ты чего, Ваня? — Боря остановился, наблюдая. — Ворота ты таким не победишь, пробовали уже, было дело.

Но я отправился не к воротам, а к стене, за которой слышались звуки работы.

— Будем подавать сигнал, — коротко бросил я.

Я приставил трубу к бетону пола, примерился. Бетон проводит звук лучше, чем слой штукатурки и утеплителя в стенах. Я начал бить.

Бум-бум-бум! — три коротких удара.

Пауза.

Бууум! Бууум! Бууум! — три тяжёлых, затяжных.

Бум-бум-бум! — снова короткие.

Товарищи смотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Что это? — спросил Паша, стуча зубами.

— Сигнал СОС, — ответил я, не прекращая работы. — Может, кто-нибудь услышит.

Я долбил минут десять. Даже вспотел под тулупом — а руки, наоборот, примёрзли бы к трубе, если бы я не обернул металл слоем подобранного с пола картона. Я не останавливался — три коротких, три длинных, три коротких. Звук уходил вниз, в пол и стены, и дальше, в фундамент здания.

Вроде бы ничего не поменялось, за стеной всё так же гремели погрузочно-разгрузочные работы. Но тут в нашем длинном коридоре послышались торопливые шаги. Скрежетнул замок, тяжёлые ворота со скрипом открылись, впуская полосу света и облако тёплого воздуха.

На пороге стояла бледная Юля, за её спиной маячили двое грузчиков в брезентовых рукавицах.

— Господи, Борис! — вскрикнула кладовщица, прижимая руки к груди. — Кто это с тобой? Вы что тут делали? Я же думала, склад пустой!..

— Да мы тут рыб рассматривали, Юленька, — развёл руками Боря, выходя с ухмылкой на свет. — Чуть сами, блин, в минтаев глубокой заморозки не превратились.

Расталкивая своих спасителей, мы устремились в коридор и дальше, к солнечному теплу и