Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

— Посмотрите, пожалуйста, нет ли у мальчика на теле пятна, — я обратился к его жене, стараясь говорить максимально спокойно и убедительно. — Красного такого кольца, яркого по краям и бледного в центре. Похоже на мишень.

Супруга Юрия переглянулась с ним и, не говоря ни слова, скрылась в спальне. Тот потоптался перед дверью с сомнением на лице, потом отправился за ней. Я остался в коридоре, размышляя, правильно ли поступил. Собственно говоря, размышлять было уже поздновато.

Через минуту они вернулись. Лицо женщины было белым как мел.

— Есть… — выдохнула она. — На пояснице, сзади. Точно такое, как вы и сказали. Я думала, комар укусил или слепень. Иван, а вы… вы знаете, что это?

Да, я знал, что это. К сожалению — хотя в данном случае, может, и к счастью.

Они провели меня в комнату. Мальчик лежал поперёк дивана, съёжившись на боку, вспотевшие волосы на голове слиплись. Я взглянул на пятно — это была классическая мигрирующая эритема. Клещевой боррелиоз. Такая же беда случилась с ребёнком одних моих хороших знакомых. Было это, правда, в начале двухтысячных.

— Это от клеща, — сказал я. — Врачи могут этого не знать, болезнь редкая, её легко спутать с инфекцией. Вам нужно срочно в «скорую», прямо сейчас. И настаивайте, чтобы кололи антибиотики. Обязательно. Если будут отнекиваться — требуйте. Последствия у этой штуки плохие, на сердце и на нервы даёт.

Родители мальчика встревожено переглянулись. Жена Юрия была готова бежать собираться сию минуту, супруг же пребывал в сомнении. Отчасти я его понимал. Предсказав наличие у ребенка пятна, я становился более авторитетным специалистом, чем та же тётка из-за стола, говорившая, что всё пройдёт само. Но доктором, как ни крути, это удачное предсказание меня не делало.

— Случай был у знакомых, — стал я отвечать на незаданный вопрос, на ходу выстраивая объяснение. — Тоже с ребёнком мучились. Повезло им: у отца семейства родственник в Москве, толковый врач, журналы иностранные медицинские читает. Он тогда и подсказал, что это за «кольцо». Еле спасли парня. Так что и вы не сомневайтесь и не тяните.

Я кожей чувствовал, что иду по минному полю. Моя наспех состряпанная легенда о московском родственнике была, как говорится, шита белыми нитками. Одно лишнее слово, одна нестыковка, слишком точный медицинский термин, который не мог знать рядовой фотокорреспондент, и у моего непростого собеседника возникнут вопросы. Не сейчас, так потом.

Как бы там ни было, в данный момент мои слова подействовали. Юрий кивнул, его движения стали быстрыми и чёткими. Он и супруга тут же начали собирать мальчика, чтобы ехать. Им стало не до меня, и я поспешил покинуть спальню.

Заглянув в зал, где продолжалось празднование, я быстро попрощался с хозяевами, с гостями и с Пахомовым. Спускаясь по лестнице, я чувствовал, как в груди глухо бьётся сердце. Предчувствие подсказывало, что с этим непростым Юрием мы ещё обязательно встретимся. Но о случившемся я не жалел. Я сделал то, что был должен. Возникнут у Юрия вопросы — что ж, я попробую дать на них ответы. А пока пусть он спасает своего ребёнка.

Глава 24

Утро понедельника в редакции случилось не таким, как я себе его представлял. Я планировал тихо досидеть до обеда и исчезнуть — у меня в кармане жёг бедро авиабилет, добытый в один из прошлых рабочих дней. Пришлось тогда раскошелиться на такси до аэропорта, Начальник там при виде журналистского удостоверения стал сопротивляться, но вяло. «А что это Яков Яковлевич не позвонил, не предупредил?» Я сказал, что главред в отпуске, и этого оказалось достаточно.

А в редакции случился коллапс. Ведущий корреспондент, мэтр и мастодонт отдела политики и экономики Самохин не вышел на работу. Человек талантливый, он был подвержен пагубной страсти многих одарённых людей. Говоря по-простому, Самохин банально запил. А Бойко ожидал от него репортаж. И на этот материал он поставил многое, включая свою репутацию перед обкомом.

Это должна была быть статья на первую полосу — огромный очерк о «человеке труда», по итогам многодневных поездок на завод телевизоров «Фотон». Теперь все материалы испарились вместе с трезвостью их автора. Бойко то метал молнии, то принимал вид побитой собаки. Понятно: на «Фотон» по второму разу не поедешь, засмеют, а номер должен выйти завтра. Наш замредактора явно сглупил, не подстраховавшись. Вот главред Косогоров в такие ловушки никогда не попадал. Он, во-первых, старался ничего не обещать раньше времени, а во-вторых, всегда имел в столе пару запасных заготовок, на крайний случай.

— Что делать?.. Что делать?.. — бродили по коридору все, от начальников отделов до курьеров, вращая глазами и держась за головы.

У меня не было времени на сочувствие, отлёт я отменить не мог — маньяк ждать не станет. Но и уйти, оставив газету с «дыркой» на главной полосе, тоже было бы неправильно. С Бойко чёрт бы с ним, его было не жалко. Но тень от такого колоссального провала ляжет на весь коллектив.

И тут в голову мне пришла кое-какая мысль.

— Паша, есть идея, — сказал я, поймав товарища за пуговицу на рубашке.

Выслушав меня, Паша пару секунд поразмыслил, потом просветлел лицом. Мы вдвоём пошли к Бойко. Тот был уже в таком состоянии, что мне показалось, будто он нас не слушает, а беззвучно оплакивает свою неудавшуюся карьеру. Тоже ещё руководитель — столько надувал щёки, а как пришла пора проявить себя, впал в какую-то позорную прострацию. Когда Паша спросил его, можем ли мы ехать делать репортаж, тот только рассеянно кивнул.

Мы рванули не куда-нибудь, а на хладокомбинат. Идея созрела когда я вспомнил субботние байки Бори Толстого. Конечно, большинство его рассказов в газету не вставишь. Говоря по правде, для газеты там не годилось вообще ничего. Но сама картинка была мощнейшая: на улице плюс тридцать пять в тени, асфальт плавится, а люди в ватных тулупах и валенках заходят в ледяное нутро морозильных камер. Это был почти готовый репортаж. Главное ведь — фактура, а рассказы о всяких трудовых свершениях сами приложатся.

Хладокомбинат показался мне настоящей средневековой цитаделью. Пятиметровый забор, река под ним, охрана и проходная с массивной стальной вертушкой. Удостоверения «Крымского комсомольца» на вахтёра не подействовали — он лишь угрюмо жевал папиросу и качал головой.

— Не положено. Звонить надо, согласовывать. Директор на совещании в городе, заместитель на больничном, главный инженер в отпуске.

Получалось совсем нелепо — моя блестящая задумка рушилась. Когда мы попросили позвать хоть кого-нибудь, вахтер,