Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

осуществления злобных замыслов. В оригинале такой волк может безнаказанно влиться в овечью отару… с тем, чтобы вырезать овец подчистую. Это будет более эффективно чем волк, который не прикидывается. Который всему миру говорит «да, я волк». Такой волк вынужден охотиться, избегать охотников и пастуха. Но волк в овечьей шкуре… видишь ли, мистер Лобо, люди обычно преувеличивают свои достижения и таланты. Если бы у тебя не было злых намерений, ты бы не скрывал свои достижения. Поэтому я спрошу еще раз, что ты хочешь, мистер Люпус? Каковы твои истинные намерения?

— Ого. Как сложно. — качает головой Старший: — Я даже не все понял. Но ты молодец. Правильно все сказала. Вот только… что бы я тебе ни сказал, тебя это не удовлетворит. Потому что в правду ты не поверишь.

— А ты попробуй, мистер Оками. Скажи мне правду и я попробую поверить тебе. — она испытующе смотрит на него. Он вздыхает.

— Может мы действительно скажем ей правду? — задумывается Бон Хва, посылая мысль Старшему.

— Вот еще. Она нам не поверит. Лучше придумать какую-то дичь. Сказать, что ты на самом деле правительственный агент, присланный в школу, чтобы поймать шпионов-северян. Ну, или что ты телохранитель какой-нибудь тайной дочки из семьи-чеболей. Что ты инопланетянин… все что угодно. В правду она нипочем не поверит.

— Старший я не собираюсь врать Студенческому Совету! С самого начала… давай попробуем сказать правду!

— Хорошо, твоя взяла. Но потом не жалуйся, малыш.

— Я собираюсь просто учиться в этой школе. До самого выпуска. Приложить усилия, чтобы достичь результатов, хотя на диплом с отличием не рассчитываю. Думаю, завести друзей, а может даже встретить как это у вас — первую любовь. Тихую и скромную девушку, которая будет стесняться снаружи, но будет страстной внутри… надеюсь, что найду такую в школе. — говорит он и Бон Хва хватается за голову. Нет, все верно, но часть про девушку… это же стыдно!

— А у тебя кишка не тонка, мистер Волк. Врать мне прямо в лицо. Ты же помнишь, что я буду ходатайствовать о твоем отчислении? Если я не буду знать твоих истинных мотивов, то и терпеть тебя в школе я не намерена.

— Эх. А я говорил… — вздыхает он и чешет в затылке: — ну, ничего не поделать. Мэй-сонбэним, я не хотел говорить с вами таким образом, но… у вас ничего не получится. Отчислить меня из школы невозможно по закону. А если администрация и правда отчислит меня, то у меня появится судебная перспектива. И наконец самое интересное… а как же именно ты сама сделала эти фотографии? Получается, что примерная дочка семьи Мэй — шатается по ночным клубам?

— Что⁈ Тск… — девушка прикусывает ноготь на большом пальце правой руки: — ты ничего не докажешь! Это были просто слова. Я могла и ошибиться.

— Может быть, — пожимает плечами он: — но разница, между нами в том, что мне плевать на свою репутацию. А вот твоя… если что-то из этого верно, то такие вот прогулки — оставляют за собой следы, а? Стоит только проверить твой мобильный, геолокацию по вечерам… контакты и звонки, сообщения… ну и наверняка кто-то тебя фотографировал во время твоих похождений. Ночной клуб мадам Вонг — не то место, куда пускают школьников, уж я-то знаю.

— Концепция взаимного уничтожения? А ты хорош… — она стискивает зубы и рывком встает с кресла. Подходит к окну, заложив руки за спину, смотрит наружу. Он провожает ее взглядом, ожидая ее реакции.

— Хорошо, — говорит она: — отныне я буду хранить твою тайну. От тебя ожидаю того же. Но если я замечу что твои действия приносят вред окружающим, я буду обязана защитить их от тебя. И уж тогда мне тоже будет плевать на мою репутацию, имей это в виду!

— Да нет проблем, — пожимает плечами он: — меня это вполне устраивает. Аудиенция закончена, мисс Мэй? Мэй-сонбэним?

— Ступай, Намгун-хубэ. И помни, я буду следить за тобой.

Он встает с кресла и идет к выходу, а Мэй Со Юн, заместитель председателя Студсовета школы и гордая дочь семьи Мэй так и остается стоять у окна, заложив руки за спину. Когда он уже берется за ручку двери, она окликает его.

— Эй, Намгун-хубэ!

— Что, Мэй-сонбэним?

— Знаешь, как называют волков, которых посадили на привязь? Псами.

Глава 25

Интерлюдия Юны Юн, племянницы господина Янг Ин Сона

Она терпеть не могла семейные «посиделки». И не потому, что она с трудом отличала своих родственников одного от другого — в конце концов это семья и в ней очень четко были установлены ранги и субординация, даже если бы дядя Ин Сон оделся в легкомысленные шорты и гавайскую рубашку, она все равно узнала бы его. По тому, как к нему относятся другие. Может она не могла распознать лица, но жесты, почтительный наклон спины, интонации — уж тут она собаку съела. И могла с уверенностью определить пирамиду иерархии и место каждого на ступеньках этой пирамиды, едва взглянув на группу людей, будь то коллеги на работе или кружок по интересам или пьяная компания в баре.

Нет, она терпеть не могла все эти субботние посиделки дома у дяди Ин Сона не поэтому. И даже не потому, что ее двоюродные братья, или как говорят на западе — кузены, постоянно разыгрывали ее, переодеваясь и меняя манеру речи. В конце концов это было давно, с тех пор все выросли, старший брат Хи Син женился и завел троих детей… да что там, двое его сыновей уже работают в фирме! Старший уже помощник адвоката, а средний — на практике от университета. Есть еще дочка, но та пока еще в школе учится. Да и Су Син тоже женился, правда пока у него только одна дочка, такая тихоня, которая, судя по ощущениям, тоже терпеть не может все эти семейные посиделки и тихо страдает, сидя за столом и опустив голову. Всего у дяди четыре сына, Хи Син — старший, потом Су Син и, конечно же, Ё Син. Самый младший — Джин Син, избалованный младшенький. Хотя… какой он младшенький, он все равно старше ее. И все они уже давно выросли из детских приколов «отобрать у Юны куклу, а потом говорить ей в лицо, что это не я». Или например — переодеться в женское платье и сделать вид, что это тетя, чтобы Юна начала переодеваться в их присутствии. Да мало ли.

С тех пор братья выросли