Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

вечер в ней что-то надорвалось. Нет, не обида. Не разочарование. Скорее полное непонимание: как? Почему она с десятками тренеров, артефактами ускоренного усвоения эфира, ещё и под предводительством Григория Воронцова не смогла его обогнать? И будто смирилась. Учитель успокоил её, объяснив, что в реальных боях практики закаляются куда быстрее. А потому она решила идти своим темпом и не гнаться за Волковым. Возможно, когда-то он доберётся до звёзд. И если она однажды окажется там же, то бросит ему вызов.

Сегодня же.

Сегодня она просто хочет убедиться — стал ли Волков тем самым Ненормальным Практиком, о котором говорят.

* * *

Тренировочный зал особняка Романовых-Распутиных. Полдень

Графиня Наталья Романова-Распутина тренировалась. Вернее, только что закончила. Стояла сейчас в центре зала, окружённая шестью павшими магистрами. Живыми конечно — убивать гвардейцев на тренировках, ещё и на столь высоких рангах, расточительство. Но прохватили те знатно, и переломы, и разбитые морды. Ну, ничего, подлечат. Всё же род Романовых-Распутиных — лучший в медицинской практике. Что уж говорить об искуснице Наталье, что являлась ныне действующей главой. Всего сорок семь, но выглядела на тридцать. Чёрные волосы, собранные в тугой конский хвост так, что ни один волосок не выбился за весь бой. Фиолетовые глаза, один в один как у Корнелии, холодные, как яд со льдом. Тренировочный белый костюм идеально облегал её сочную точённую фигуру, которой позавидовали бы девицы вдвое моложе. Личная лекарь императрицы должна выглядеть безупречно.

— Встать, отребье, — приказала она ледяным тоном. — Если не собираетесь опозорить гвардию рода. Продержались меньше десяти минут. Результат хуже, чем на прошлой неделе. Разве вы не должны были стать сильнее?

— Простите, госпожа…

Магистры с трудом поднимались. У одного сломан нос, у другого вывихнуто плечо, третий держится за рёбра. Графиня, в свою очередь, даже не запыхалась.

— Ваша проблема в том, что вы действуете разрознено, — она подошла к капитану гвардии и ткнула пальцем в его лоб. Тот сглотнул. — Сила без разума — уровень низших практиков. Вы же не мясо. В следующий раз думайте головой. Пока она есть. Теперь — долой с глаз моих. И отнесите майора Салтыкова в лазарет. Я перестаралась с его печенью.

Гвардейцы, молча выслушавшие наставления от архимагистра, поспешно ретировались, поддерживая самых побитых.

Старый слуга Семён Игнатыч, всё это время терпеливо ждавший в сторонке, прокашлялся:

— Ваша светлость, есть новости о вечернем мероприятии у принца.

— Говори, — графиня взяла полотенце, промокнула несуществующий пот на шее и висках. Скорее по старой привычке с раннего детства, ведь совсем не вспотела. Да и кто бы заставил это сделать архимагистра второй ступени?

— Барон Волков приглашён на вечерний бал. Лично, через архимагистра Воронцова.

Графиня приподняла бровь. Затем очень медленно повернулась к дворецкому. В фиолетовых глазах мелькнуло нечто опасное.

— Только не говори, что сказав «Волков», ты имеешь ввиду того самого безродного ублюдка, с которым моя безмозглая дочь решила связать свою судьбу?

— Он самый, ваша светлость.

Она швырнула полотенце в угол. Фиолетовый эфир вокруг неё пошёл змеями, заставив старого слугу попятиться.

— Позор! — хоть голос и остался ровным, но каждое слово резало. — Абсолютный, непростительный позор на мой род! Четыреста лет безупречной репутации, и всё ради чего⁈ Ради провинциального недоучки, по счастливой случайности победившего на студенческом турнире!

— Говорят, он отличился на Севере… — осторожно заметил Семён Игнатыч.

— Не защищай её нелепый выбор, Семён, — сузила глаза графиня. — На Севере любой идиот с мечом может «отличиться», — она фыркнула. — Поди прятался за спинами товарищей и резал подранков, и уже герой. Где его родословная? Где земли? Где состояние? Ты разве не говорил, что они захудалый род и последние сто лет перебиваются с хлеба на воду? А теперь этот щенок посмел положить глаз на мою дочь!

— Технически, это барышня Корнелия положила глаз…

Взгляд графини заставил слугу замолчать.

— Корнелия, — процедила она сквозь зубы, — унаследовала от отца его эксцентричность. Но я думала, хоть моя часть в ней научит её различать достойных мужчин от проходимцев. Видимо, я переоценила силу родовой крови.

Она вздохнула и уже спокойно произнесла:

— А самая большая трагедия в том, Семён, что девочка могла выбрать любого. Князь Долгоруков просил её руки — древнейший род, а какие связи при дворе. Граф фон Штейн предлагал союз! Австрийская аристократия, промышленность в Тироле. А она выбрала кого? Мальчишку без рода и племени, чьё единственное достижение — что? Ничего. Пустышка.

— Его прозвали Ненормальным Практиком, госпожа, и судя по отчётам, он вполне себе выдающийся юноша…

— Не язви, Семён. Тебе не идёт, — графиня снова недовольно фыркнула, а затем направилась к центру зала для следующего круга тренировок. — Правду о нем говорят или нет, разве это важно? Пусть он хоть трижды гений. Этого всё равно недостаточно, чтобы даже смотреть в сторону Корнелии. Их положение на совершенно непреодолимых уровнях.

— Всё так, госпожа, — кивнул слуга.

— А знаешь, что самое отвратительное? — хмыкнула графиня.

— Что, ваша светлость?

— Виктор решил устроить из этого цирк. Пригласить несмышленого Волкова на бал и выставить на потеху свету. «Посмотрите на героя из простонародья, как он неуклюже пытается вести себя в приличном обществе.»

— Принц всегда любил жестокие развлечения.

— Да, но обычно его жертвы того заслуживали. А этот мальчишка… он просто глуп. Уверена, получив приглашение, он даже и не подумал, что его используют как дрессированную собачонку. Сначала похвалят, затем вышвырнут обратно в грязь, откуда вытащили.

Семён кашлянул:

— Так вы всё же собираетесь посетить бал, ваша светлость?

Графиня остановилась посреди выпада, медленно выпрямилась. На губах вдруг появилась улыбка. Глубокая. Зловещая.

— Изначально не собиралась. Но раз этот выскочка будет там, то непременно буду. Развею все его грязные мечты, дабы раз и навсегда показать ему разницу между настоящей аристократией и проходимцем вроде него. Пусть это будет уроком и ему, и всем, кто думает, что можно просто так войти в наш круг.

Она за долю секунды материзовалась подле стойки с оружием, провела пальцем по лезвию тренировочного меча. И сурово, с дьявольской улыбкой, произнесла:

— Сначала позволю принцу поиграть с ним. Пусть мальчишка почувствует себя загнанной крысой. А потом, когда он будет морально раздавлен, подойду к нему. Мило улыбнусь. И объясню. Предельно вежливо, разумеется. Если он ещё раз приблизится к моей дочери, то потеряет не только