Газлайтер - Григорий Володин

Словно в ответ на ее мысли на телефон Лакомки приходит долгожданное сообщение.

— Светик, похоже, мелиндо услышал твои мысли, — улыбается альва. — Нам разрешили выдвигаться.

— Ура! Наконец-то! — блондинка спрыгивает с кресла и бросается к чемодану в шкафу. — Едем в Турий Рог?

— Нет, к некоему Чаячьему камню, — альва, перекинув длинные волосы через плечо, вчитывается в сообщение. — Мелиндо предупреждает, чтобы в дороге мы были в боевой готовности, — улыбка трогает ее губы. — Даня пишет, что будет весело.

* * *

Прибываем мы на речной берег к вечерним сумеркам. К счастью, ханьцы только-только еще выдвинулись, значит, времени на подготовку более чем достаточно.

— У ханьцев неплохой командир, — замечает Студень, который и доложил разведданные. — По крайней мере, он заботится о раненых, а не гонит к нам на всех парах, не взирая на потери.

— Он собирается брать крепость, — я пожимаю плечами, оглядывая Чаячий камень. — Понятно, что ему нужно как больше людей. Так что это не обязательно признак сердобольности. Скорее уж прагматизма.

Возвращаюсь мыслями к плану. Чаячий камень — это высокая голая скала на берегу. Вытянутая башня из гранита с явно очерченной вершиной свыше двадцати метров. Сейчас скалу облепило десятки речных чаек. Отсюда, видно, и название.

Рядом со мной с ноги на ногу переступает Гумалин. Казид весь в предвкушении, вон какими влюбленными глазами обозревает масштаб предстоящей работы, едва слюни не текут на бороду. Тут же и Лена с Камилой прогуливаются под охраной ящеролюдей, а позади Веер что-то втолковывает своим наемникам-физикам. Змейка же… А Змейка уже взобралась на самую вершину скалы и машет нам оттуда.

— Трезвенник, прекращай облизываться на гору, — возвращаю я карлика в реальность. — Надо быстрее сделать работу. Просверлить камень, разместить артефакты, закидать мешками. Рюса, — оборачиваюсь к ящеролюдям. — С этого момента вы помощники этого бородача. Выполняйте всё, что он скажет.

— Как прикажешь, Посланник Птицы, — кивает Зеленый Коготь.

Растормошенный мной казид оценивающе смотрит на зеленых здоровяков.

— Так, крокодилорылые, харе расшаркиваться! Живо за мной, жабья икра! — бросает Гумалин, дернув себя за бородень, видимо, чтобы окончательно прийти в чувства. — Ломать не строить, но постараться все равно придется.

Широкоплечие рептилоиды послушно следуют за казидом к грузовику, оттуда под матюганы карлика выгружают груз и несут к подножью скалы со стороны реки.

— Бережней неси! Бережней, говорю! Тупая зеленая горилла! — доносятся до меня хриплые ругательства Трезвенника. Мда, разошелся коротыш. Совсем бесстрашный — грубить таким амбалам. Хорошо, что у ящеролюдей устойчивая психика, да и в целом нрав миролюбивый. Единственное, чем Гумалин их может взбесить, это на их глазах заживо сожрать чайку.

— Ну а вы чего стоите? — оборачиваюсь я к Студню с гвардейцами. — Доставайте запасную экипировку. Я же велел ее захватить с собой.

— Шеф, тут такое дело, — гвардеец со вздохом показывает один из сложенных камуфляжных комплектов. — Наша прачка из местных закинула в машинку свой красный носок, да забыла вынуть при следующей общей стирке. В итоге вся форма слега перекрасилась.

Я в задумчивости смотрю на ярко-розовую экипировку. Да тут ни фига не «слегка». Кислотный такой оттенок, очень броский. Если в это одеть бойцов, то выйдет гламурная гвардия. Диверсии устраивать в этом никак нельзя — будешь как ходячая мишень. Но в принципе, задача у бойцов сегодня другая.

— Мда, что же ты не сказал раньше? — осуждающе смотрю на Студня.

— Шеф, замотался, не проверил, виноват, — коротко рапортует старший гвардеец.

— Виноват он… А если бы проверил, то я сказал бы тебе взять хотя бы спортивные костюмы или треники какие-нибудь,- качаю головой. — Ну а так остается только одно — раздевайтесь до трусов. Мне нужна униформа, а раз другой нет, возьму вашу. Временно переквалифицируетесь в розовых фламинго.

— Шеф! Побереги мою воинскую честь! — вдруг вставляет один седоусый боец, косо и недобро глянув на комплект сменной одежды. — Если я натяну эту карамельную пижаму для принцесс, то сгорю со стыда!

Мои перепончатые пальцы! Ох, да за что же мне это всё⁈ Но бойцы у меня все служившие, опытные, с устоявшимися принципами, обижать таких нельзя. Придется искать компромисс.

— Тогда кто хочет, пускай воюет в одной разгрузке, — решаю. — Возражения есть?

— Никак нет! — седоусый улыбается. — Будем аки викинги, значит!

— А я всё-таки надену, — решает другой гвардеец постарше, задумчиво рассматривая розовые шаровары. — Я уже не зеленый огурец, кости простужать никак нельзя. Можно же, шеф?

— На ваш выбор, — отвечаю я. — Вообще сейчас лето — не замерзнете. Разгрузки с артефактами себе в любом случае оставьте. Обувь тоже, — произношу, заметив, как один боец скидывает берцы. Подумав, добавляю, на всякий случай: — Ну и оружие само собой.

Ну, вроде вопрос с дресс-кодом улажен. Гвардия у меня быстрая. Когда приказ ясен, не телится, а принимается выполнять.

— Ого! — тут же восклицает Веер, увидев, как гвардейцы стягивают экипировку, а кое-кто примеряет уже розовые комплекты. — Дорогой, что же такое ты задумал⁈ Неужели пижамную вечеринку⁈

— Почти. Скоро увидишь, — отмахиваюсь от польки. Но, правда, если каждому разжевывай да объясняй, до завтра не управимся.

Пока гвардия раздевается, а мои жены смущенно отводят глаза от этого зрелища, я «включаю» друида. Мне тоже предстоит много работы, а учитывая, что этот Дар новый, неиспробованный, нужна серьезная концентрация. Придется повозиться.

Только друид никак не хочет затыкаться. Как говорится, у всех свои тараканы в голове, а у меня они еще вдобавок одареннные и болтливые.

'Я — офицер Империи Хань! Дворянин, ценный кадр, сын генерала Ху Ли по прозвищу Богомол! — тараторит подсолнух с паническим выражением на лице. — Русский, услышь меня! За мое возвращение в род и на службу императорский двор отдаст огромный выкуп! Я искусный друид! Мой Дар ценен!

«О, поверь, я это знаю, — усмехаюсь. — Поэтому сейчас я и буду его применять. А ты помолчи-ка. И это не просьба»

Пока обхожусь без силового метода. Хочу посмотреть, послушается ли ханец. Характер изучаю. Но нет, опять тараторит, что он нужен Империи, а потому армия не пожалеет за него большой выкуп. Вот мне