Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Он тоже наш пленник, – шёпотом пояснил Хейзиту Ротрам, – но как будто на нашей стороне и готов содействовать. Полностью под ответственность Тивана.

Задвигались стулья. Громко переговариваясь, народ стал расходиться. Некоторые, проходя мимо стола, почитали за честь дотронуться до плеча Хейзита и сказать какие-нибудь тёплые слова в поддержку.

Вождь шеважа что-то сказал своим людям, и те тоже встали, хотя и с явной неохотой. Теперь стало видно, что их всего четверо. Трое направились к дверям, а один, наиболее мощного и диковатого вида, сел на освободившийся стул поближе к столу.

– Гел просит оставить с ним его ближайшего помощника, – передала просьбу вождя девочка. – Его зовут Гури.

Тиван поднял руку в знак одобрения.

Хейзит заметил, что Тангай и Фейли тоже замешкались. Тиван явно не хотел уходить, а Фейли, вероятно, просто не знал, что ему делать. Не долго думая, Хейзит вскочил с трона и подбежал к ним.

– Я удивлён не меньше вашего, – начал он, будто оправдываясь, однако Фейли мягко похлопал его ладонью по груди со словами:

– Тебе теперь придётся не сладко, дружище. Но так ведь оно даже лучше. Глядишь, получится что-нибудь путное. Ротрам твой, похоже, дельный мужик.

– Что матери передать? – буркнул Тангай.

– Послушайте, мы ведь совершенно не обязаны расставаться. – Хейзит горячо обнял их обоих. – Я тут без вас точно пропаду. Тэвил, кто же знал!

– Всё хорошо, парень, не отчаивайся. – Тангай заглянул ему в глаза. – Если не зазнаешься, как твой предшественник, никто тебя не тронет.

– В этом можешь быть уверен, – ответил за юношу Фейли. – Давай так поступим. Мы сейчас с Тангаем разбежимся. Он пойдёт за твоими и приведёт их в таверну. Ну, для начала. Потом, если захочешь, переведёшь их в замок.

– Нет, нет, таверна лучше, – поспешил согласиться Хейзит. – Мать наверняка откажется тут жить. Она любит своим делом заниматься. Не то, что я…

– Это потом сами решите. А я пока схожу к нашим, в лагерь Тэрла, если он ещё ждёт нашего возвращения и не ушёл к себе в тун. Кто знает, как всё обернётся. А у нас, ты знаешь, мужики надёжные. Я их тоже в таверну приведу, чтобы там уж точно всё спокойно было и ты об этом не думал.

– Фейли, ты умница!

– На том стоим, дружище! Теперь я даже не знаю, как тебя надо звать-величать…

– «Дружище» меня вполне устраивает. – Хейзит впервые рассмеялся и с нескрываемым облегчением оглянулся на Ротрама, который делал знаки, что, мол, пора продолжать. – Послушайте, нужно обязательно договориться с Тэрлом, чтобы кто-нибудь из его людей проводил в замок Харлина. Старику место здесь, среди рукописей. И надо бы ему заодно свитки, что мы спасли, передать. Он ведь до сих пор об этом не знает.

Фейли тоже взял это на себя. Друзья крепко пожали Хейзиту руку и деловито расстались.

Возвращаясь на своё место, он обратил внимание на то, что рядом со светловолосым великаном сидит не только странный человек с рисунками на лысом черепе, но и обычного вида пожилая женщина, чистенькая и опрятная, неизвестно как и зачем оказавшаяся в столь неподходящем для себя месте. Гораздо проще было представить её доящей корову или выпекающей пышные хлеба.

Заметив его удивлённый взгляд, Ротрам взял на себя обязанность в двух словах пояснить, кто есть кто из оставшихся в зале.

– Это Руна, – начал он со скромно улыбавшейся женщины. – Она пришла к нам из Айтен’гарда и помогает с толкованием наших сумбурных разговоров. Вторая, кого ты видишь здесь, её ученица, которую зовут Пенэлла.

– Просто Пенни, – поспешила поправить его голубоглазая девочка.

– Она, как мы понимаем, находится здесь в двух лицах, – продолжал Ротрам. – Как толмач при Геле, вожде наших новых… друзей, и как его жена.

– Пленница, – с серьёзным видом уточнила Пенни.

Вождь попросил её перевести их разговор, выслушал, покачал головой и велел согласиться с Ротрамом:

– Жена. После перемирия пленников больше нет.

– Соответственно, как ты уже слышал, это его помощник…

– Гури, – очень даже впопад напомнил своё имя помощник. При всей внешней одичалости глаза его показались Хейзиту на удивление внимательными и умными.

– Тиван и его сын Норлан тебе уже хорошо знакомы, – продолжал Ротрам. – Тиван остался единственным из тех, кто руководил замком после Ракли. Остальные, как ты наверняка слышал, либо погибли, вроде семейства богача Томлина, либо исчезли, как известный тебе главный писарь Скелли, либо изгнаны и больше сюда не будут допущены ни за какие деньги, роде другого богача, Скирлоха, который всех предал, выгадывая для себя лучшую долю. Не будем о них. Тиван в представлениях не нуждается. Он участвовал в переговорах с венедда, он в эти непростые дни удержал в руках бразды правления и мергами, и сверами, и гарнизоном замка, он же сумел так организовать передачу распоряжений и обратную связь, что, как ты сам мог видеть, помощь подоспела в самый нужный момент.

– Ну, тут далеко не только моя заслуга, – вздохнул Тиван. – Норлан меня не подвёл.

Норлан кивнул Хейзиту. Казалось, он о чём-то хочет спросить, но не решается. Легко было догадаться, что глядя на брата, он думает о его сестре. Хейзит вспомнил, как хотел выставить его из таверны, когда вернулся с заставы и увидел, что тот ошивается вокруг Веллы. Что ж, Велла по-прежнему свободна. Думает, наверное, о Гийсе, но его ей не видать: ни мать, ни сам он больше не хотят иметь с ним дело.

– Наконец, хотя Гел и сказал, что после перемирия пленников больше нет, двое из присутствующих таковыми всё-таки являются. – Ротрам снова повернулся к Руне, которая говорила что-то лысому, а тот переводил сказанное великану. – Это Человрат и его толмач Везник. Чтобы ты лучше понимал, поясню, что мы принимаем их здесь и ведём при них разговоры вовсе не потому, что они предали свой народ и перешли на нашу сторону. Сегодня они такие же пленники, как те, кого ты мог видеть на ристалище, но Человрат уже бывал здесь до битвы, он является одним из их высокопоставленных военачальников, потом, по словам Тивана, во время переговоров у них в лагере именно он сумел склонить решение к перемирию, хотя многие венедда ратовали за штурм замка и уничтожение Вайла’туна, и, наконец, именно по его команде, припёртые к Бехеме, они стали складывать оружие и сдаваться.

Первым сдаться – невелика честь, подумал Хейзит, однако промолчал и только обменялся с обоими пленниками учтивыми поклонами. Если этот Человрат имел по крайней мере приятный и открытый облик, его спутник чем-то неуловимо напоминал Скелли,