"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

– И явиться незваным? Это несколько опрометчивый шаг.

– Зеньор эл’Травиа пригласил меня и моих, так сказать, соратников. Будет несколько ларийцев, несколько самашиитов во главе с Ицбахом Бернштейном и, я надеюсь, вы.

Услышав последнее имя, я серьезно призадумался. Возможно, встреча с отцом гениального ученого сдвинула бы следствие с мертвой точки…

– И все же нет, увы, простите. Так получилось, что на завтра у меня уже назначены дела величайшей важности, отложить которые нет ни единого шанса. Но был бы рад узнать, чем завершилась ваша встреча.

Проводив ларийца, я проследовал обратно в библиотеку, где Бель уже успела блаженно развалиться на софе.

– Ух, сегодня я много ходила, ноги гудят.

– Как там твоя команда?

– Думаю, хорошо. Я встретилась только с Кларой, приняла доклад, отдала указания, потом мы осматривали порт и не только. Клара не задавала вопросов.

Опустившись в кресло, я избавился от туфелек, которые она надела перед ужином вместо привычных сапог, и принялся массировать горячие ступни. Под громкие вздохи жены я рассказывал о прошедшем дне, перебирая свои мысли и наизусть пересказывая содержание таинственного послания.

– Звучит как ловушка. Совершенно определенно как ловушка.

– Вероятно, это так. Автор послания выследил моих соглядатаев, и он знает о моей настоящей личности. Полный провал как для полевого агента, но пока что рано паниковать. Если это ловушка, я вырвусь, благо не впервой. Если же написанное – правда, это шанс, которого я не имею права упускать.

– Значит, это будет настоящая шпионская операция?

– Да, – насторожился я.

– Хочу поучаствовать!

– Исключено. «Танцующий» уходит в море в тот же день, а вернее – утром, тебя уже не будет в столице.

– Эй! Откуда ты знаешь?

– Я Паук, все знать – мое ремесло…

– Мне нравится, когда ты так говоришь.

– Я знаю. Я все знаю.

Внезапное наваждение захлестнуло нас с головой, толкнув на череду страстных безумств, и отпустило лишь к середине ночи, разбитых и обессиленных на куче горячих простыней.

– Будто крюйт-камера взорвалась…

– Будто дирижабль на голову упал… Бель, мы женаты четырнадцать лет, а я не знал, что ты умеешь…

– Вдохновение, сладкий, меня посетило вдохновение. – Жена прижалась ко мне и положила голову на плечо. – Слушай, я тут подумала, а этот милый человек Джек Ром, он ведь…

– Да, тот самый.

– Ух! Он же герой!

– Герой страны, которой больше нет, вынужденный доживать свой век в безвестности на чужбине. Не знаю, возможно, я смогу использовать его.

– А тот второй?

– Он не герой, полагаю. Облюбовал мой чердак, а я не стал его выселять. Пока он шпионит для меня, а не за мной, пусть живет.

– И его ты тоже используешь. Как это похоже на тебя, Бри.

– Я Паук…

– Если ты договоришь, я не слезу с тебя до самого утра.

– Заманчиво. Я бы дерзнул, но на завтра у меня намечено много важных дел. Ты хоть знаешь, кто такой Ганзеко эл’Травиа?

– Без малейшего понятия.

– Я решил узнать о нем побольше некоторое время назад. Его называют Мясным королем Арбализеи, его семья владеет сотнями тысяч голов крупного и малого рогатого скота, он кормит мясом добрую четверть мира, и на фоне его состояния арбализейская казна выглядит бледно.

– Деньгами меня не впечатлить, сладкий. Мой муж дарит мне боевые корабли, я избалованная девочка.

– Да, твой муж тебя действительно избаловал, – усмехнулся я, – но его можно понять.

Она сладко мурлыкнула в самое ухо.

– Эл’Травиа живет уединенно на собственном острове в акватории Арена-Дорады. Лишь члены семьи, доверенная прислуга и приглашенные друзья могут посещать остров, любого другого хозяин вправе убить, и поверь, он уже пользовался этим правом, когда на остров высаживались грабители. Вся семья эл’Травиа живет в большом доме без изысков и роскоши, который подошел бы зажиточному фермеру, а не благородному тану. Вокруг разбиты апельсиновые сады, в небольшой бухточке стоят на приколе несколько кораблей. Один из них – прогулочная яхта «Пеликан», самая красивая и быстроходная из всех, что когда-либо создавались в Арбализее. Тебе понравилось бы.

– Но ты не согласился.

– Завтра у меня насыщенный день. Надо отдать распоряжения по подготовке операции, разослать агентов, составить план… Впрочем, я завершу дела быстро, и надеюсь, нам удастся урвать еще часок-другой в компании друг друга… Силана всевеликая и всеблагая, я что, стал одной из тех верных жен, которые сидят дома и ждут мужа-моряка, ушедшего в многомесячное плавание, а встречают его уже с младенцем на руках?

Она хохотала так громко и так долго, что моя немногочисленная прислуга проснулась и принялась пылать смущением сквозь стены, а когда смех иссяк, я горько пожалел о том, что не сдержал своего дурного языка за зубами, ибо Бельмере загрустила.

Четырнадцать лет брака – и ни одного ребенка. Конечно, мы проводили друг с другом мало времени, такой уж получалась наша семейная жизнь, но попыток было бесконечное множество. Мое солнце и луна все чаще тосковала от этого, а мне было плохо оттого, что ей было плохо.

– Может, мне бросить флот и перебраться к тебе? Я бы жила дома, следила бы за хозяйством, дожидалась бы тебя с работы, как те, нормальные жены. Тогда бы, возможно…

– Бель, я сплю в среднем по три часа в сутки и очень редко – в собственной кровати, меня мотает из одного конца империи в другой, очень часто я руковожу операциями за границей. Ты великолепный мореплаватель и самый молодой капитан в истории Кель-Талеша, возглавивший Искателей Ветра. Оставь ты свое призвание – эта жертва была бы велика, но бессмысленна, ведь я бесплоден.

– Ты даже не знаешь этого наверняка!

– Я – результат противоестественного союза, удивительно, что вообще родился, а уж о том, чтобы иметь наследников… и я с этим смирился.

– Но я-то нет, – шепнула она совсем тихо. – Бри? Я долго думала, может, мы усыновим ребенка?

– Какого?

– Ну… какого-нибудь.

– Мы не люди, помнишь? Дети тэнкрисов никогда не попадают в сиротские приюты, любовь моя, их нельзя усыновить, они всегда находятся под опекой родственников. А если усыновлять не тэнкриса, то кого? Особь иного вида не сможет стать полноценным наследником рода. Те же люди стремительно стареют, едва прожив пятьдесят лет, если вообще доживают до этого рубежа, превозмогая бесчисленные недуги их вида. Это воистину сродни тому, чтобы завести обычное домашнее животное, которое совершенно точно умрет раньше тебя. Я помню, как тяжело было хоронить Глэдстоуна, а ведь это была всего лишь собака, пусть и замечательная. Ты сможешь пережить смерть человеческого ребенка, состарившегося у тебя на глазах, Бель?

Она тихо дышала у меня на груди, в ответах не было необходимости, и хотя вскоре жена уснула, я не сомкнул глаз до рассвета.

Следующим днем, стремясь поскорее стереть