Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— и две силы взаимно уничтожили друг друга, к явному удивлению демоницы. Изумрудное свечение, вырвавшееся из моей руки, нельзя было даже близко спутать с гнилостным свечением болотно-зеленого цвета, присущего некромантии. Моя магия была наполнена эманациями света и жизни, она воплощала в себе силу самой природы, той её части, что была полной противоположностью смерти — это была чистая сила жизни, сама квинтэссенция того, что наполняло миры смертных, делая их столь вожделенными и вместе с тем недоступными для всех этих сверх существ — Богов, Демонов, обитателей Инферно и прочих сверхсуществ…

В обычном бою, против большинства заклятий нашего мира эти чары никак не помогли бы. И даже в схватке с порождением враждебного нам плана, если не знать способа правильно направить эту энергию, толку бы не было — что может сделать поток маны, заряженный энергией живой Природы? Оживить пару высохших кустов на обочине?

За те часы, что я носился по округе, я не только истреблял всякую шушеру, но и тщательно ковырялся в обрывках своей памяти, понимая, что так или иначе подобной встречи сегодня не избежать. И кое-что нарыл… Нарыл способ, при помощи которого можно было воззвать к чему-то вроде иммунной системы нашего мира. Я не был до конца уверен в том, что это сработает здесь — всё же эти чары я использовал в прошлом мире, и их основа была не в моих личных навыках, а в структуре самого мира, в тех его незримых законах и правилах, которые я только-только начал ощущать, став Великим. Да и то лишь в своём мире… А потому на всяких случай я был готов к тому, что моя задумка провалится.

Однако она не провалилась. В мои чары откуда-то извне, словно бы со всех сторон, начала стекаться сила, она словно обрели свой собственный разум и волю — и потоки изумрудного света, сметя лиловое пламя, двинулись дальше, сжимая в своих объятиях явно не ожидавшую подобного демоницу. Потоки света явно не доставляли ей приятных ощущений — доспехи задымились, лицо искривилось от боли, аура пошла волнами, и сама незваная гостья закричала от боли, пятясь от меня и вливая громадные силы в попытки защититься. Сам мир отторгал эту тварь, и к моему изумлению — куда сильнее, чем должен был, намного сильнее, чем это работало в моей памяти. По моим расчетам дело должно было ограничиться лишь отражением её атаки и средненьким магическим ударом по твари, который она без труда бы отбила…

Всё же магия, последствия и эффекты которой тебе до конца неизвестны, имеет свои минусы, даже если она сработала лучше, чем ты ожидал, а не хуже. Особенно в скоротечном бою, когда любая мелочь и каждая секунда, использованные неверно, могут стоить тебе победы. Я попросту не ожидал такой эффективности от своих чар, и потому не был готов, что появится возможность добить тварь одним ударом. И потому не успел воспользоваться открывшейся возможностью — а дальше мне пришлось вновь защищаться.

Громадная призрачная костяная ладонь рухнула на меня сверху, и я ясно ощутил — от этого заклятия даже доспехи полноценно не защитят. Силы, вбуханной в заклятие, можно было только позавидовать — Архилич, стремящийся помочь союзнице (а может хозяйке, кто знает) сил не пожалел. Меч Простолюдина ударил острием вверх, навстречу призрачной длани, извергая из себя потоки фиолетовых молний, что вцепились во вражеские чары. Несколько секунд, в течении которых у меня аж носом кровь пошла от напряжения — и мои Молнии преодолели пусть сильное, но не слишком искусное заклинание врага, но и демоница за это время успела справиться с внезапной напастью.

— Я же говорил, что ты зря вылезла из своей норы, тварь, — зло бросил я настороженно глядящей на меня демонице. — Сегодня я сотру тебя из самого мироздания.

— Вижу, слов на ветер ты не бросаешь, красавчик, — лукаво ответила та, облизнув опаленные, но стремительно регенерирующие губы длинным языком. — Такое среди мужчин, особенно смертных, большая редкость. Уверен, что не хочешь сдаться? Будешь любимчиком в моём гареме, обещаю…

Не злится, не брызжет от ярости слюной, не грозиться расправой, даже шутит и сохраняет полное хладнокровие… Опасна, очень опасна. Демоны в целом, и уж тем более порождения Инферно, подобной сдержанностью никогда не славились. Значит действительно очень стара и опытна. С такими надо быть вдвойне осторожным — на дешевые трюки она не попадется. Да и вообще, скорее всего, именно на трюки не попадется вовсе…

Третий враг до поры бездействовал — очевидно, ожидал удобного момента для атаки. Что ж… Потянувшись к печати, я послал мысль-просьбу:

— Усиление! На один ранг!

— Я мог бы явиться лично и прикончить их всех, — предложил мой должник. — Одна твоя просьба — и я смету их всех. И всех, кто находится в округе…

И действительно сметет — вот только это будет равносильно пальбе по воробьям из пушек. Призыв Маргатона способен изменить исход сражения, в котором сойдутся Маги Заклятий со свитами и поддержками полноценных армий, он может решить исход всей предстоящей кампании — и тратить его на эту мелочь глупо. А он, скотина, и рад бы задешево отделаться, что бы потом не рисковать шкурой там, где её ему реально могут подпалить…

Но тянуть и пререкаться мой должник не стал. Да, пусть подобная трата этого ресурса тоже едва ли могла считаться разумной — на одних паразитных потерях энергии долга уйдет едва ли не больше, чем будет того усиления, но это лишь процентов десять от общей массы. И в данном случае — более чем достаточно…

Моя резко вспыхнувшая мощью аура пришлась как нельзя кстати — хлыст, сотканный из десятка различных заклятий и несущий в себе куда большую угрозу, чем её первый удар, был нацелен на атаку не по физическому телу, а по ауре. Доспех подобную атаку выдержал с честью, прикрыв меня и на этом уровне — лишь чуть дернулся уголок глаза от боли — но вот ответное моё заклятие вынудило уйти противницу в глухую оборону.

Синие, желтые и оранжевые молнии, окаймленные по краям фиолетовыми, ударили с ночных небес вниз, прямо по демонице — и на этот раз то была атака не Аристарха — Старшего Магистра, а Пепла — Архимага. Сейчас моя рациональность и весь мой опыт нынешней жизни словно бы потеснились, посторонились, уступая место тому, древнему воину-волшебнику — и пусть и там, и там был я, но разница была весьма