Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

боя. Похоже, проиграл тот, что был с красными рукавами, видневшимися между наплечниками и почти достающими до локтя наручами, так как он ушёл за ограждение, уступая место следующему противнику, а боец с голубыми рукавами остался на площадке. Теперь на поединок вышел синерукавный, но бой начался не сразу. Очередной воин снял шлем, взял его на локоть и о чём-то заговорил с судьёй. Потом повернулся, и я разглядела его лицо.

Оп-па! Так его высочество уже выпустили из-под ареста?

Моё любопытство невольно возросло. Тем временем Тайрен напялил шлем и развернулся к своему противнику, доспехи которого, как и рукава, были более светлого оттенка, чем почти бронзовые у принца. Поединщики поклонились друг другу, судья подал знак, и они сцепились, нанося удары и мечами, и сравнительно небольшими щитами. Локти и колени тоже шли в дело. Похоже, здесь приветствовались любые приёмы, если они приводили к победе.

Первый тайм Тайрен, очевидно, выиграл, повалив противника наземь, потом они сошлись снова, но судья остановил бой и принялся что-то им втолковывать. Видимо, несмотря на холод, бойцам было жарко, потому что на этот раз шлемы стянули оба. Покивали и разошлись в разные стороны, устроив себе минутную передышку.

– Один – наследный принц, – прошептала я Усин. – А второй кто?

– Это Руэ Шин.

– Кто это?

– Старший сын Руэ Чжиорга.

– А кто такой Руэ Чжиорг?

– Гун Вэнь.

Я нахмурилась, и Усин посмотрела на меня как на полную дуру.

– Ну, муж старшей принцессы Каучжун!

– А-а… – протянула я.

– Ну ты даёшь, будто первый день при дворе.

Я пристыженно промолчала. Ну что поделаешь, если местные имена и титулы я до сих пор запоминала с трудом.

– В прошлом году он начал служить, и у него уже основной шестой ранг!

– У гуна Вэня?

– У Руэ Шина! И достоинствами и добродетелями он, говорят, подобен сияющему нефриту… Ой, его высочество на нас смотрит!

Я взглянула на арену. И правда, принц смотрел в нашу сторону. Всего несколько секунд, так что у меня не было уверенности, заметил ли он меня или это было просто совпадение. Так или иначе, он почти сразу отвернулся, надел шлем, и Руэ Шин последовал его примеру. Они снова начали сближаться.

Кажется, теперь сын гуна осторожничал, в то время как Тайрен агрессивно лез на соперника. Вскоре они сцепились в прямом смысле этого слова, обхватив друг друга руками и пытаясь сделать подсечку. Руэ Шину это удалось, но, падая, принц потянул его за собой. Некоторое время они барахтались на песке, пока Тайрен не сумел как-то извернуться и двинуть противника краем щита в челюсть. Судья не вмешивался, а принц скинул с себя тело врага, сам навалился сверху и приставил к шее Руэ выхваченный откуда-то нож. Тот поднял пустые руки – сдаюсь, мол.

Придворные и слуги зааплодировали, мы с Усин тоже похлопали, хотя я без особого энтузиазма – почему-то мне показалось, что Тайрен дрался прямо-таки с ожесточением. Противники поднялись на ноги, снова поклонились друг другу, и Руэ Шин что-то сказал принцу самым вежливым тоном. Тот кивнул, стаскивая шлем, потом покачал головой в ответ на вопрос судьи и вышел за пределы площадки в нашу сторону. Посмотрел на нас с Усин – на этот раз не было никаких сомнений, что именно на нас – и сделал повелительный знак рукой. Я оглянулась, но рядом с нами не было никого, к кому можно было бы отнести этот жест. Ближайший евнух стоял в паре шагов.

– Пошли, что стоишь! – прошипела Усин, толкнув меня в бок.

Мы вместе спустились к площадке и разом присели. Тайрен вручил Усин шлем и меч, а мне приказал:

– Помоги снять.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что в жизни не снимала ни с кого доспехов, но он уже распускал ремни у ворота одной рукой, а вторую протянул мне. Сообразив, что от меня требуется расстегнуть и снять наруч, я взялась за дело. Пряжки расстёгивались легко, Тайрен вполне мог бы справиться с этим сам, но, видимо, не царское это дело – разоблачаться полностью самому. Так в четыре руки мы сняли весь доспех, и подоспевшие евнухи его унесли. На площадке шёл новый поединок, но Тайрен опять приказал мне:

– Пошли, поможешь. – Какая помощь ему ещё нужна, он не уточнил.

Я кинула жалобный взгляд на Усин, но что она может? Кажется, при встречах с его высочеством я только и делаю, как нехотя таскаюсь за ним хвостом.

Шёл он довольно быстро, и чем ближе был его зал Небесной благосклонности, тем тревожнее мне становилось. В конце концов я набралась храбрости и, ускорив шаг, нагнала его, даже забежав немного вперёд:

– Ваше высочество! Может недостойная…

– Может, – он улыбнулся.

– Ваше высочество, вы же обещали!

– Да забудь ты свои страхи, – отмахнулся он. – Если начнут допекать, скажи мне – я попрошу матушку-государыню, чтобы она подарила тебя моей жене. Едва ли она откажет.

«Очень приятно», – ядовито подумала я, а вслух сказала:

– Но зачем же было вот так, на глазах у всех…

– Затем, что ты, шустрая моя, всегда успеваешь удрать раньше, чем я объясню, чего от тебя хочу.

– Ваше высочество, я и сама это понимаю, – буркнула я. – Но милость вашего высочества – слишком большая роскошь, чтобы ничтожная служанка могла позволить себе ею насладиться.

– Что? – Он резко остановился.

– Ваше высочество, могу я говорить откровенно? – посмотрела я ему прямо в глаза. Отступать было некуда.

– Ну.

– Я не могу – и не хочу – позволить себе привыкнуть к вашей милости. К тому, что вы меня выделяете. Потому что рано или поздно это кончится. То, что для вас забава, прихоть, которая вам рано или поздно надоест, для меня может стать бедой, которая сломает всю мою жизнь.

Принц некоторое время молчал. И вид у него был… нет, не возмущённый, а озадаченный.

– Почему ты решила, что это кончится? – наконец спросил он.

– А разве нет? Можете ли вы поклясться, что ваша благосклонность продлится всю жизнь?

Он снова помолчал.

– Бедой, значит… – проговорил он, и вот теперь у него на лице проступила досада.

Я решительно кивнула. Я не знала, что здесь бывает с женщинами, которые не соблюли себя, насколько пуритански настроено здешнее общество – и отнюдь не горела желанием проверять это на своей шкуре.

– Может, Кей и прав, – пробормотал он и посмотрел на меня: – Ладно. Можешь идти, коли так. И вообще забыть, что мы когда-то встречались.

– Тальо нижайше благодарит вас, ваше высочество, – присела я даже ниже, чем требовал этикет, и быстро, пока он