За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

вам не достанется, её выкупит князь. А потом заберёт и вашу — вы для князя никто, он с вами церемониться не станет. Милену давно пора бы понять, что вы живёте спокойно только потому, что находитесь за моей спиной.

— Это правда? — помрачнел Бажан.

— Бажан, я никогда не стану обманывать партнёра, — терпеливо объяснил я. — Во-первых, ложь отравляет отношения, а во-вторых, это просто урон чести. Но я понимаю, что для твоего отца это пустые слова. Поэтому пусть он проконсультируется у хорошего поверенного, который имел дело с дворянством. Тот ему всё подробно объяснит, а мне объяснять надоело. Милен у меня не единственный проблемный компаньон, мне такие компаньоны уже поперёк горла встали. Но вернёмся к тебе — с чего ты вдруг решил, что в ремесле нет простора для творчества?

— Понимаешь, — Бажан замялся, пытаясь сформулировать свою мысль, — на самом деле имеет смысл производить лишь ограниченный набор артефактов и этот набор не меняется уже лет пятьсот — ну, если не считать мобилок. А исследовательской работой занимаются совсем немногие и свободных мест там нет. Когда я закончу Академиум, я буду просто сидеть и годами делать одно и то же. Как на конвейере.

— Твоя семья легко может финансировать твои исследования, — напомнил я. — Денег у вас для этого более чем достаточно.

— Я не хочу брать деньги от семьи, — насупился он. — Это, по сути, деньги отца и брата, моего вклада там нет.

— Вот как? — задумался я. — Но всё же объясни мне, пожалуйста — почему есть только ограниченный набор артефактов? У меня всегда было впечатление, что ремесло предоставляет неограниченное поле деятельности.

— Из чисто экономических соображений, — вздохнул Бажан. — Артефакты всегда очень дорогие и в большинстве случаев можно найти более дешёвую альтернативу. Вот взять такой пример: я для курсовой проектировал косметический артефакт, даже на лекции ходил на лекарский факультет. Курсовую-то я сдал, а потом мой научный руководитель объяснил, в чём с ним проблема. Для достижения эффекта мой артефакт нужно носить практически постоянно несколько лет, но с тем же результатом можно просто пропить курс эликсиров. Высокая алхимия стоит дорого, но мой артефакт выйдет ещё дороже. Эликсиры дешевле и удобнее — и кому мой артефакт будет нужен? Вот и с остальным точно так же. Я могу сделать самозатачивающийся и самостерилизующийся скальпель, но лекарка сделает разрез точнее и чище просто пальцем, а для обычного медикуса мой скальпель будет слишком дорогим.

— Спасибо, Бажан, — искренне сказал я. — У меня в голове давно вертелась смутная идея и сейчас ты помог ей, наконец, окончательно оформиться. А насчёт ремесла — не опускай руки, учись. Я думаю, наше семейство поможет тебе найти свою нишу.

— Что за идея? — с любопытством спросил Бажан.

— Идея совсем простая: если вещь плохо покупают из-за того, что она стоит дорого, то нужно продавать её очень дорого.

* * *

Я, как всегда, остановился полюбоваться забором. В самом деле красиво — не удивлюсь, если сюда вскоре начнут водить экскурсии. Может и нам тоже что-нибудь этакое соорудить? Я немного поиграл с этой мыслью и с сожалением выбросил её из головы. Мне Зайка нужна живой и здоровой, а от такой затеи её точно удар хватит.

У проходной я снова остановился — когда я был здесь последний раз, эти ниши были ещё пустыми, но сейчас в них появились статуи. Кеннера Ренского узнать было несложно, достаточно вспомнить себя в зеркале. Хотя это мог быть, конечно, и прадедушка Ренольд, но вряд ли его стали бы увековечивать. Никакими особыми свершениями он не прославился, за исключением, конечно, женитьбы на Орианне Арди.

Зато насчёт статуи женщины на другой стороне ворот у меня никаких догадок не было. Это с одинаковым успехом могла быть как прапрабабушка Аста, так и какая-нибудь другая почитаемая Ренскими Мать. Жаль только, мне ничего не известно, кого они там у себя почитают. К своим архивам Ренские так меня и не подпускают — не отказывают, просто каждый раз это оказывается немного не вовремя.

Я зашёл в проходную, и охранники вытянулись. Никто толком не понимает мой статус у Ренских, включая самих Ренских, так что охрана на всякий случай относится ко мне, как к высокому начальству.

— Здравствуйте, — приветственно кивнул я. — Скажите, а чья это статуя женщины у входа?

— Сиятельной Асты, господин Кеннер, — отрапортовал охранник.

— Спасибо, я так и подумал. Сообщите сиятельной Стефе о моём визите.

Ренские, как обычно, вовсю эксплуатировали детский труд — целая стайка девчонок лет одиннадцати — двенадцати возилась с большой клумбой. Завидев меня, девочки вскочили и вежливо поклонились, и я поздоровался с ними, искренне улыбнувшись. Что ни говори, а дети у Ренских прекрасно воспитаны, их-то вряд ли понадобится отсылать в тундру, как Дамира Назимова. Хотя, если вспомнить маму… возможно, для спартанского воспитания у Ренских есть веские причины. А ведь мы тоже Ренские и скоро нам уже на своих детях предстоит выяснить, как проявит себя непростая наследственность прапрадедушки Кеннера. Настроение у меня слегка подпортилось, и всю оставшуюся дорогу до особнячка Стефы я предавался невесёлым мыслям о проблемах воспитания подрастающего поколения.

К моему удивлению, у Стефы сидела и Ольга. Сёстры баловались чаем с плюшками — по нынешней погоде я предпочёл бы мороженое, но их, похоже, вполне устраивал горячий чай.

— Бабушка, здравствуй! Здравствуйте, Ольга.

— Обращайся уж лучше на ты, — проворчала Ольга, — сколько можно смешить окружающих. Здравствуй, Кеннер.

— Ты какой-то озабоченный, Кеннер, — заметила Стефа. — Что-то случилось?

— Просто задумался, — объяснил я. — О воспитании детей.

— Не рано? — с весёлым удивлением спросила Стефа. — Или Лена тебя уже обрадовала?

— Не-не-не, — помахал рукой я. — Мы договорились отложить детей до диплома. Просто там поздно будет задумываться, там надо будет уже воспитывать.

Обе заулыбались.

— Но вообще-то он правильно делает, Стефа, — заметила Ольга, немного погрустнев. — Если бы я больше думала и меньше воспитывала, может быть, дело и не зашло бы настолько далеко.

— Я вот, кстати, давно спросить хотел, — торопливо сказал я, уходя от опасной темы. — Ваше суровое воспитание молодёжи — это просто традиция такая, или это как-то связано с наследственным характером Ренских?

Они непонимающе смотрели на меня, и я поспешил пояснить:

— Просто хочу понять, чего нам ждать. Мы ведь тоже Ренские, так что наверняка у нас всё то же самое будет. Может и нам необходимы трудовая повинность, игрушки из сучковатых чурбачков и никаких денег на мороженое?

Они посмотрели друг на друга, и Стефа сказала:

— Да у нас просто издавна так повелось, что дети должны с ранних лет привыкать