Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

class="p1">Су-мила подбежала к нему первая, оттянула нижнее веко, похлопала по щекам. Ударил я действительно шикарно, но всё равно это орк, его надо рессорой от КАМАЗа приласкать, чтоб вырубить. Тем не менее девчонка посмотрела на меня весьма недоброжелательно. Я пожал плечами:

— Ты прежде, чем на меня так зыркать, узнала бы, может он женат.

Она хотела ответить, но орки вновь завопили, к счастью, в мою честь. Каждый вдруг возжелал похлопать меня по спине, и пришлось выдержать серию болезненных ударов. К концу её Рамос начал приходить в себя, зашевелился и попытался встать. Ему помогли. Он встряхнул головой и кивнул:

— Ноно шушо тавато-айро. Кето саваро ата эсудо ен… Ты воин, ты настоящий кухто-ан-таро, я тебе подчиняюсь.

Ну и хорошо, значит, проблем больше не будет.

Задание «Рамос не должен умереть» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +20

И всё.

А подарочный купон? Пожадничали? Бог с вами, попросите в следующий раз маслица на хлебушек намазать.

— Что теперь? — возвращая перевязь, спросил Швар.

— Пора устанавливать Радужную Сферу.

Едва я договорил, из дверей ратуши вывалился Рудольфус, следом за ним Битник и третий, имя которого я не помню. Беглецы из нашего подвала. Добегались, грызуны. Увидев нас, они попытались юркнуть назад в ратушу, но подскочил Швар, хлопнул дверью и швырнул всю троицу мне под ноги. Я благодушно улыбнулся:

— Привет, рад видеть вас снова. Рамос, ты хотел пленных? Получай первую партию.

Орки обрадованно загудели и поволокли кадавров на площадь. Что они там с ними будут делать мне было не интересно. Я вошёл в ратушу. Прямо находился знакомый зал с рядами конторок клириков, шкафы с гайдами, банкетки для посетителей. Вокруг ни души, тишина, холодок. Швар ухнул по совиному, под потолком отозвалось короткое эхо.

— Это и есть ваши Ворота, брат?

— Это преддверие. Ворота здесь, — я указал на вход в подвал.

По узкой каменной лестнице мы спустились вниз, прошли сырым коридором до камеры. Мрак, капель, запах плесени. Дверь была выломана, люди после перезагрузки не ждали, когда за ними спуститься клирик и проведёт наверх. Внутри горел факел, слегка потрескивая и сбрасывая на пол пепельные хлопья. Помещеньице так себе, пять на пять, стены голые, пол в следах засохшей блевотины.

В углу возник белёсый силуэт, я бы назвал его привидением. Оно сделало несколько шагов к центру, начало быстро обретать очертания и на последнем шаге приняло облик крупного мужика с бородой до груди и глубокими залысинами. Одет он был в базовый набор: парусиновые трусы и майка. Мужик упал на колени, судорожно задышал, кажется, его тошнило.

— Мать… мать… твою… — бормотал он. — Сука, прям в печень… что ж не прикрыли…

Похоже, он всё ещё жил событиями, предшествующих его появлению в камере перезагрузки. Понадобилась минута, чтобы немного прийти в себя. Он поднял голову и осмотрелся.

— Хера себе, уже здесь.

— Откуда, брат, выбрался? — участливо спросил я.

— Из жопы. Из настоящей жопы… Там такая сеча, такая сеча…

— Где?

— Форт-Бьёрн. Их там с гулькин хер, но не подберёшься. Бьются отчаянно. Скалы, фьорды, не поймёшь, где люди, где лёд, где камни. Гомон к ним дважды переговорщиков посылал. Мы же все кадавры, мы за одно должны быть! А они…

— Гомон? — переспросил Швар.

— Ну да. Я из его колонны, добиваем сейчас этот сучий Форт-Бьёрн. Слава Игре, я на скамье запасных, теперь без меня порешают. Задолбало всё, — он прищурился, разглядывая нас в свете факела. — А вы кто?

— Комитет по встрече.

— Да? В прошлый раз такого не было.

— Теперь многое изменилось, — ехидно улыбнулся Гнус. — Иди наверх, там тебя ждут.

— Жрать хочу. Рульку и пива игристого. И бабу потолще.

— Иди, иди: напоят, накормят, бабу себе выберешь.

Мошенник придержал его за локоть, помогая подняться, и мужик ушёл, хлопая босыми ступнями по полу. Я покачал головой.

— Сука ты, Гнусяра. Ни грамма в тебе сострадания.

— Можно подумать, ты лучше. Или забыл, что на последнем спектакле вытворял?

Не забыл. Но тот сценарий не от меня зависел, я лишь исполнял его, все претензии к режиссёру.

— Ладно, не будем о прошлом.

— Ага, как тебя касается, так сразу не будем, а как Гнус, так мерзавец, подлец, подонок. А чтобы ты делал без этого подонка? Сколько раз я тебя выручал, подёнщик? Ты жив сегодня только благодаря мне!

— Всё, завёл свою шарманку. Успокойся, давай разбираться с камерой.

— Вот сам и разбирайся, — надул щёки Гнус.

Сам так сам, не впервой. Я покрутил в пальцах Сферу. Пинг-понговский мячик, ё-моё, чего такого особенного он может сотворить? Взорвётся, превращая ратушу в руины, или, слово есть такое интересное, ан-ни-ги-ля-ция. Не уверен, что точно знаю его значение, но такое ощущение, что снежные собачки придут одновременно ко всем.

Я прошёл в угол, где появился бородатый, и положил Сферу на пол. Отошёл. Никаких видимых изменений, проявлений, звуков, запахов. Может пнуть её или швырнуть об стену посильней?

Я наклонился, чтоб подобрать Сферу, но она вдруг задрожала, медленно поднялась над полом и зависла на уровне моей груди. В корпусе возникли десятки проколов, из которых брызнули разноцветные лучи: красный, жёлтый, белый, фиолетовый, другие. По стенам запрыгали зайчики, закрутились. Стало душно, на лице выступил пот. Я махнул рукой, и мы выбежали в коридор. Отблески огней долетали и сюда; коридор осветился, и наши лица при таком освещении стали походить на разноцветные маски.

— Всё, Ворота разрушились? —спросил Швар.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Старуха говорила, что разрушение займёт от одного до пяти дней. Я думаю, мы поймём, когда они разрушатся. А пока предлагаю вернуться на поверхность, а то мало ли что может случится.

На улице орки разожгли костёр, притащили свиную тушу и готовились к барбекю. Тут же лежали связанными по рукам и ногам четыре тела. Бородатый, увидев нас, завращал глазами и крикнул:

— Это кто такие? Чё они хотят от меня?

Я не ответил, а Рамосу сказал:

— Будь готов, дружище, народ скоро повалит толпами.

Орк хмыкнул:

— Верёвка ждёт каждого.

Верёвок действительно было много. Не знаю, где орки их нашли, но неподалёку от костра лежала целая куча. На площади возводили странные сооружения: столбы, мачты, перекладины. Рубили деревья, я так понял, на дрова. Из железных прутьев создавали замысловатые конструкции.