Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

зеленому цвету, он вылил туда раствор, где сок баньяновых листьев и их цветков перемешивался с другими травами для очищения организма манлио после демонического влияния. Уилл был муши и пользовался этим во всех сферах. Но сейчас он выглядел жалко – почти лежал на унитазе, обняв его, словно подушку. Его бледное лицо было покрыто рвотой на щеках и подбородке. Он сплевывал кусочки в унитаз, вылавливая их языком во рту.

– Я впечатлен, – произнес Сэм, морщась от этого вида.

Уилл не смог побороть рвотного позыва, и все это вылилось с плеском в унитаз. Парень закашлял и сполз по унитазу на пол. Его мокрые и склизкие пальцы соскочили с ободка, Уилл приложил висок к бачку и закрыл глаза. Он хрипло дышал, остатки рвоты растеклись по его подбородку и груди. Лавандового цвета рубашка вымокла, а на груди растеклось желтоватое пятно от рвоты. Одна подтяжка на черных брюках сползла с плеча, туфли облепили кусочки мокрой туалетной бумаги. Дорогая одежда, парфюм, идеальная укладка – все это сейчас утратило свою ценность и первноначальный вид. Уилл напоминал алкаша в придорожном туалете.

– Уилл? – осторожно позвала Миша, стоя позади Сэма. – Уилл, ты как?

Сэм вошел в кабинку, схватил его за грудки и приподнял с пола.

С кряхтеньем он ответил за Уилла:

– Хреново. – Сэм вытащил его из кабинки, просунув руки под мышки. Ноги Уилла тащили за собой куски туалетной бумаги, задевали пустые бутылки воды, отчего те укатывались под другие кабинки. – Миша, возьми его воду с очистителем[31].

Пока Миша на цыпочках брезгливо вошла в туалетную кабинку и буквально кончиками пальцев подняла бутылку, Сэм подхватил Уилла и грудью навалил на раковину. Открыл воду в кране и подставил голову брата под холодную струю.

Дверь в туалет открылась, кто-то, увидев эту картину, тут же сбежал. Они, вероятно, решили, что Сэм пытает Уилла, потому что он корчился, бормотал что-то бессвязное и пытался оттолкнуться от раковины, чтобы струя воды не заливала его голову. Он кашлял и плевался, когда вода попадала ему в рот.

– Надо, Уильям, надо! – Сэм крепко держал его голову под струей. Миша стояла у двери, сжимая в трясущихся руках пластиковую бутылку. – Сделать холоднее или теплее?

Уилл выплюнул воду и хрипло задышал, будто тонет. Сэм держал его за шею, брызги летели во все стороны. Чистое зеркало было покрыто каплями, стекающими вниз, будто в туалете сорвало крышу и ливень проник и сюда. Одежда Сэма, которая и так была мокрой, продолжала впитывать брызги воды.

– Пусти! – невнятно пробормотал Уилл и, вскинув руку, схватился за футболку Сэма на груди. Тонкие костлявые пальцы Уилла сжали ткань в дрожащем кулаке.

– Пришел в себя? – Сэм выпрямил Уилла и прислонил поясницей к раковине. – Все нормально? Голова не кружится? Ты меня слышишь?

Уилл бы старшим сыном дяди Фрэнка, но порой казалось, что рассудительности в маленькой Тамаре куда больше, чем в нем. Нет, Уилл был рассудительным, скупым на эмоции и неразговорчивым. Но стоило алкоголю попасть в его кровь, как все куда-то улетучивалось. Он уходил в отрыв, а потом литрами глотал очиститель, чтобы как можно скорее вернуться в привычное состояние. Уилл был затворником, подолгу запирался на чердаке в особняке Аттвудов и рисовал на холстах. Рисовал Уилл превосходно, но показывал свои работы крайне редко и без желания. Его руки были часто покрыты то грифелем, то краской, он любил носить черные шелковые рубашки на несколько размеров больше его худощавого тела и смотреть странные передачи поздно ночью в гостиной. Уилл был высоким и тонким, как палка. А мерзкая привычка ехидничать по поводу и без отворачивала от него людей. С Уиллом было трудно общаться: он либо молчал, либо выливал негатив. Фрэнк пожимал плечами и говорил, что он творческий мальчик, к тому же еще и муши – он тонкая душа. Сэма Уилл старался не задевать. Рядом с ним он больше молчал, только потом до него прилетало от Фила, что Уилл сплетничал о нем.

Единственное, что Сэму нравилось в Уилле, – он всегда говорил правду, даже если она могла ему навредить. Уилл слишком много знал обо всех родственниках, держал компрометирующую информацию и вовремя пользовался ею, если кто-то пытался его опустить. Но сколько у него ни проси, он не поделится информацией, просто промолчит и уйдет.

Уилл абсолютно не умел пить. А в компании с Марти, который делал это с завидной регулярностью, он расклеивался. Марти влиял на всех детей Аттвудов, прикрываясь высоким положением старшего брата Рэджи и его незапятнанной репутацией. «Да ладно, давай выпьем, что нам будет?» – его любимая фраза, после которой обязательно что-то было, а Рэджи никак не помогал выбраться из ситуации никому, кроме Марти.

Сэм был уверен, что именно с этой фразы и начался сегодняшний вечер.

Вода шумным потоком лилась из крана. Сэм подставил ладони под струю, облил водой лицо Уилла и закрыл кран.

Уилл медленно кивнул и, разлепив губы, произнес:

– Придурок! Ты меня утопить решил? – Он закашлял, выплевывая воду.

Сэм схватил Уилла пальцами за подбородок и поднял руку выше. Уиллу пришлось встать на носочки, чтобы Сэм не оторвал ему голову. Он опасливо смотрел на Сэма, что сжигал его своим яростным взглядом.

– Еще раз такая выходка, Уильям, и я тебе хребет вырву, – сквозь зубы процедил Сэм. А когда Уилл зажмурился, еще крепче вжал пальцы в лицо. Вода капала с его дрожащего узкого подбородка и растрепанных мокрых волос цвета пшеницы. Сэм был очень зол, так зол, что все внутри пылало. – Тебе и Марти! Понял?!

– Да, понял! – Уилл осторожно кивнул, и Сэм его отпустил. Он свалился на раковину, ботинки заскользили по мокрому полу, и Уилл рухнул на него. – Я все понял… отвали!

Обернувшись, Сэм обтер ладонь о свою футболку и, глянув на сжавшуюся Мишу, как можно спокойнее сказал:

– Он все понял, больше так делать не будет. У Марти выясню чуть позже, когда сола его отпустит. – Сэм провел рукой по влажным черным волосам. – Теперь за Эмили.

* * *

Фо похлопотал как пчелка.

К великому счастью, он был здесь один. Фо поставил на стол свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, рис с сушеными устрицами в глиняном горшочке, салат из водяного шпината с креветками, бобами и чесноком в керамических мисках, тушеную утку с тофу, булочки на пару в корзинке и, конечно, кальмар чили в одной чашке и креветки в кляре в другой. На краю небольшого стола теснились бататовые пирожки и, кажется, миндальное желе.

Широко улыбающийся Фо обежал столик, шоркая пантолетами на бамбуковой подошве по кривым каменным пластинам, лежащим на земле; швы