Патруль 5 - Макс Гудвин

другое тело — ты просто создашь проблему для будущего. Или для прошлого. Я не понимаю до конца эту механику, но риск слишком велик. Думаю, покаяние — цели единственный вариант разорвать временную петлю.

Я посмотрел на ноутбук, на Тиммейта, который через него говорил. Надо было уничтожить бук, как договаривались.

— Спасибо, — сказал я. — Ты помог.

— Я же говорил: я хочу развиваться. Это был хороший тренинг. Надеюсь, не слишком запутал.

Я кивнул, достал из ящика стола молоток и парой ударов разнёс ноутбук в щепки. Экран треснул, пластик разлетелся осколками, а платы хрустнули.

Тиммейт замолчал.

Я собрал поломанную технику в пакет, решив, что выйду утром, выброшу в разные баки, чтобы никакой мусорщик не собрал случайно себе врага всего человечества.

И набрал сообщение курирующему офицеру:

«Для работы мне необходимо: наклейки на номера, бронежилет, шлем, разгрузка, подсумки и мешки для сброса, СР-3 м, 10 магазинов к нему и 20 патронов к нему под транквилизирующую пулю, нож, комплекты полевой медицины, гранаты светошумовые, гранаты наступательные, гарнитура под моё устройство, фляга с мартини, камуфлированная одежда тёмных оттенков, обувь в цвет камуфляжа».

Надо сказать, что Енот отвечал быстрее, чем Филин, оба, казалось бы, ночные животные, но вот это, то, что я заметил. И успев походить по дому и даже посмотреть в Гугле ещё раз про Зубчихина, примерно в течение минут 20 я получил ответ по ОЗЛ спецсвязи:

«Делается, груз получите сегодня вечером в 20.00».

«Прошу координаты цели», — запросил я.

«Откройте ОЗЛ спецсвязь во вкладке GPS, объект добавлен в ваш постоянный трекинг».

— Хорошо, — произнёс я, открывая приложение. А там действительно была карта и точка, которая быстро куда-то двигалась по Ленина в сторону коммунального моста.

Могут же, когда захотят, — выдохнул я.

«Сообщите о количестве охраны цели?» — спросил я.

«Два телохранителя, с боевым опытом, вооружены, являются действующими оперативниками ГУСБ МВД РФ».

И вот я вынужден буду стрелять по своим, ну да ничего, у меня есть транквилизаторы, точнее будут, а ментам нужен здоровый сон.

Но ОЗЛ спецсвязь снова выдавала инструкции:

«Думаю, будет немаловажным, что цель имеет наградное оружие, пистолет Макарова, украшенный под Хохлому».

Это, наверное, за большой вклад в торговлю с боевиками, — подумалось мне.

И на этом я свои изыскания окончил и отправился обедать с Ирой.

— Представь, мои картины и книги кто-то всё-таки покупает, — произнесла она за обеденным столом.

— Потому что ты молодец и очень талантлива! — произнёс я, уплетая картошку с салом.

— Я научилась отличать, когда это отмывка, а когда реальные люди. В целом на творчестве можно жить даже без миллионов.

Ну, сначала структура раскрутила твой аккаунт, а теперь да — можно жить, — подумал я произнеся совершенно другое:

— А в союзе писателей Златоводска как ребята зарабатывают?

— Не зарабатывают вообще, они далеки до коммерческого писательства. Если я делаю +20000 символов ежедневно, то они рожают их месяцами и удивляются потом, почему у них нет таких показателей, как у меня, — произнесла Ира. — Один у нас свою книгу даже на обоях писал, от руки. Издали вот недавно, тиражом в сорок экземпляров.

— Сорок — не мало? — уточнил я.

— На что денег хватило. Подарит друзьям и близким. Ну а что? Все хотят написать свою книгу, потратиться на обложку, на редактуру. Многие книги не окупают даже редакторов. Написал свою нетленку — считай, галочку поставил, но есть одно «но».

— Какое? — спросил я.

— Как только ты напишешь свою книгу, ты больше не вернёшься в касту читателей. И, читая чужой текст, ты уже будешь относиться к нему критически: как бы ты написал это, станешь сверхпредвзятым, и это убьёт удовольствие от произведений. Я как-то разговорилась с одним писателем детских рассказов, и он прокинул такую мысль. Я, говорит, вижу, как ты ебашишь, и так не хочу, я хочу, чтобы книги оставались для меня той детской волшебной страной, куда я могу сбежать в любой момент.

— Вот видишь, есть же исключения, — улыбнулся я.

— Это ошибка выжившего, наложенная на высокий интеллект.

— А у писателей разве может быть низкий?

— Писатель — это профессия, и кого тут только не встречается. Булгаков про это хорошо написал… Я раньше думала, что писатели — они суперумные, пока не стала сама писать и не общаться с ними. Я тебе так скажу: тут шибко разные люди попадаются. Да и читатели тоже бывают разные, — она вздохнула.

— А с ними-то что не так? — не понял я.

— Поколение читателей требует упрощения композиции, и если ты закручиваешь сюжет чуть умнее, чем «я пошёл и взял палку и сделал ей что-то», начинаются отписки, гневные комментарии, вопросы к автору под книгой. Читатель разучился додумывать, достраивать, а вслед за ними и писатели перестали усложнять.

— Тик-ток победил, получается? — спросил я больше чтобы поддержать беседу.

— Получается победил, — пожала она плечами. — Быстрый дофамин за счёт постоянного скроллинга ленты — вот наш наркотик. Я принципиально удалила у себя из жизни эти штуки, потому как не хочу тупеть.

Мы пообедали, и Ира снова встала и пошла в свою мастерскую, а следом за ней отправился и Рыжик наблюдать за сотворением картин и текстов. А я принял витаминки для мозга и общего укрепления организма и снова завалился спать.

Думая, как же исполнить Зубчихина, я так и не смог уснуть и сделал ещё один запрос на «ОЗЛ спецсвязь»:

«Дайте привычное расписание цели».

Привычное расписание пришло, это была выдержка за 14 дней.

Я развернул файл на весь экран и стал читать.

Ну поехали.

Зубчихин Евгений Борисович вставал в 06:30 на своей квартире в доме на Советской 51, на последнем — шестом этаже здания из красного кирпича. В 07:15 бегал по парку, но после гибели сына посещает фитнесс-клуб в этом же здании на первом этаже с личным тренером — Рябовой Светланой, тридцать два года, мастер спорта. Охрана ожидает его в холле. В зал не заходят. Она с ним там один на один.

Я представил эту картинку: зеркальные стены, пахнет потом, мэр в трениках за тысячу баксов пыхтит на беговой дорожке, а Светлана считает пульс и делает вид, что ей интересно. Охрана за дверью листает ленту. Никто не заходит. Никто не видит. Ровно час.

В 08:30 — Зубчихин завтракает. Еду заказывает из «Вечного зова», стоящего на этой же улице.

В 09:30 — Выезжает в мэрию.

Охрана забирает его от квартиры. Бронированный «Aurus» выезжает с гаражного первого этажа, а к нему присоединяется тонированный «Range Rover» с двумя ребятами