Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

В памяти всплыл человек в тёмной мантии, тот самый, который на самом деле стоял за всей этой историей с ареной, дёргал за ниточки и прятался в тени, пока Злата, Фрол и все остальные расхлёбывали последствия.

Вот кого Турову следовало искать, и кому следовало предъявлять счёт. Только вот рассказывать об этом сейчас было бы глупо: Кондрат решит, что я выгораживаю рыжую, и переговоры закончатся даже не начавшись. Нет. Эту карту нужно было придержать до подходящего момента.

— Твоё право, Кондрат. Хочешь убить эту дурёху — убивай. Я не стану тебя упрашивать. Не мой стиль.

Я замолчал, и Туров тоже молчал, ожидая продолжения, потому что не первый год жил на свете и прекрасно понимал: человек, который так спокойно говорит «убивай», ещё не завершил свою мысль.

— Но мы оба не дураки и понимаем одну простую вещь, — продолжил я. — Мёртвая Злата тебе ничего не даст, кроме минуты удовлетворения. А потом ты вернёшься в ту комнату, где лежит Фрол, сядешь у его кровати, и всё останется как было. Он так и не придёт в себя, лекари будут разводить руками, а времени у него с каждым днём будет всё меньше.

Туров не перебил. Только челюсть чуть затвердела, как у человека, которому наступили на больное, но который слишком горд, чтобы это показать.

— Так что давай не будем делать вид, что это торг, — я посмотрел ему в глаза. — Ты не тронешь моих людей, и мы оба это знаем. Ты жёсткий, но не глупый, а начинать войну с наследником великого дома из-за студенческой драки на арене — это перебор даже для Сечи. Заложники тебе нужны были, чтобы я пришёл и сел за этот стол. И вот я здесь, и хочу поговорить о том, что действительно важно. Не о рыжей, не о моих людях, а о Фроле. Потому что я, возможно, единственный человек в этом городе, который может узнать, почему ему не становится лучше.

Туров не шевельнулся, но я увидел, как за каменной маской промелькнуло понимание, что какой-то семнадцатилетний сопляк только что прочитал его как открытую книгу и даже не потрудился это скрыть. Несколько секунд он молчал, перекатывая решение в голове, а потом медленно откинулся на стуле, сцепил руки перед собой и произнёс:

— Говори.

Я выждал несколько секунд, заставляя его немного понервничать.

— Лекари наверняка стараются, льют в него магию, меняют зелья и перебирают методики одну за другой, а раз здесь мадам Роза…

Я перевёл взгляд на скамью, и Роза едва заметно кивнула, спокойно, без лишних жестов, одним коротким движением подтвердив то, о чём я и так догадывался.

— … значит, и её люди и артефакты тоже уже в деле. А артефакты у неё, как ты знаешь, лучшие в Сечи, из тех, что вытаскивают людей с такими ранами, после которых нормальные лекари просто накрывают простынёй и идут к следующему пациенту. Но Фролу не помогло даже это, и ты сидишь здесь, торгуешься со мной за рыжую девчонку, а в голове у тебя крутится только одна мысль: почему брату не становится лучше.

Туров смотрел на меня так, как опытный охотник смотрит на зайца, который вместо того чтобы бежать, развернулся и пошёл прямо на него.

— Откуда ты знаешь о состоянии Фрола? — спросил он, и взгляд метнулся к Розе, тяжёлый, обещающий неприятный разговор. Женщина выдержала его с безмятежностью человека, который привык к чужим подозрениям и давно перестал на них реагировать.

— Мадам Роза тут ни при чём, — сказал я, перетягивая внимание обратно на себя. — Это Сечь, Кондрат. Здесь все всё знают. Вопрос в другом: знает ли хоть кто-нибудь, почему ему не становится лучше?

Жилы на его предплечьях натянулись, пальцы сжали край стола, и пару секунд он молчал, решая, послать меня к чёрту или выслушать до конца.

— Переходи к делу, — бросил он. — И покороче.

— Я в курсе, что обо мне говорят в столице, и мне, если честно, плевать, потому что мой дар работает… — я взял небольшую паузу, — … не совсем так, как все думают. Официально я вижу истинную суть вещей: качество, скрытые дефекты, ну и цену само собой. Но иногда это срабатывает и с людьми.

Я намеренно сказал «иногда» и намеренно не уточнил, насколько это «иногда» близко к «всегда». Туров, Роза, мужик со шрамами — все они сейчас слушали, запоминали и складывали каждое моё слово в копилку. А я давно усвоил простое правило: неважно, с союзниками ты за столом или с врагами, люди вокруг должны знать ровно столько, сколько ты сочтёшь нужным, и ни словом больше. Чем меньше они знают о твоих реальных возможностях, тем крепче ты спишь по ночам.

— До сих пор я использовал это для тренировок, своих и чужих: видел, где ядро работает неправильно, где каналы зажаты, где техника тормозит развитие. На тяжело больных никогда не пробовал, врать не буду. Но принцип, думаю, тот же: лекари ищут болезнь, а я вижу структуру. Если знать, что искать, можно найти то, что они пропустили.

— Мальчишка ранга Е предлагает мне то, с чем не справились лучшие лекари города, — медленно протянул Туров. — Ты сам-то веришь в то, что несёшь?

— А что-то не так? — спросил я. — Несколько дней, Кондрат. Несколько дней эти самые лучшие лекари города бьются над жизнью твоего брата, но ничего не могут сделать. Так может стоит наконец попробовать другой подход?

Роза тихо вмешалась в разговор:

— Кондрат, сам подумай, ученики Морна уложили на арене двух опытных ходоков. Не наёмников, не стражников, а ходоков, которые годами таскаются в Мёртвые земли и возвращаются живыми. Может, его дар действительно позволяет ему видеть то, что недоступно другим?

Туров молчал. Дар показывал то, чего не выдавало каменное лицо — скептицизм ещё держался, но надежда уже подгрызала его изнутри, потому что речь шла о Фроле, а ради него этот выгоревший, жёсткий мужик готов был слушать хоть чёрта лысого.

— Допустим, я тебе поверю, — сказал он наконец. — И что ты хочешь взамен?

— Мне понадобится Злата. Мой дар без подпитки извне работает, скажем так, вполсилы, а у рыжей как раз тот редкий тип