Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Да, — сказал я, спрыгивая с телеги. — Я сейчас его приведу.

— Я приведу! Я мигом! — крикнул извозчик, сидевший на первой подводе, и пояснил: — Я видел, куда он направился.

Он соскочил с повозки и побежал в сторону таверны. Мы ждали. Душён нервничал, переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывал на нанятые им телеги, где работники, зябко кутаясь в рваные плащи, косились на него с тревогой и злостью.

Через несколько минут извозчик вернулся вместе с Сяном. Парень был недоволен, что-то на ходу жевал, но, увидев нас, сразу оживился.

— Ты был вчера во дворе, когда льера разговаривала с этим торговцем? — спросил стражник.

— Был, — кивнул Сян и ткнул рукой в нас. — Мне хозяин велел их проводить, а после молочника дождаться, он аккурат в соседнем дворе кричал.

— Слышал разговор?

— Слышал.

— Что говорила льера?

Сян почесал затылок.

— Ну… она сказала, что горцам то вино понравилось, и что они ищут ещё. А этот, — он кивнул на Душёна, — сказал, что найдёт. Льера сказала, что они до утра в городе, что пойдут по другим торговцам, поищут дешевле, и что извозчиков надо нанять. А он сказал, что дешевле не найдёт, и попросил зайти вечером.

— Она обещала купить? — спросил стражник.

— Так кто сказал зайти вечером? — уточнил второй стражник.

— Нет, — твёрдо сказал Сян. — Она не обещала. Она сказала: «Ну, мы до утра тут. Сейчас ещё после обеда по другим торговцам вина пройдёмся, вдруг дешевле найдём… Да и извозчиков ещё надо отыскать, кто довезёт до таверны». А про вечер вот он, торговец, сказал. Я точно помню. Льера про отъезд утром только говорила. Я ещё подумал, зачем ей вечером заезжать, она-то просто так разговаривает, без определённости.

Седой стражник повернулся к Душёну.

— Ну что, торговец, выходит, не было никакой договорённости? Ты просто решил скупить всё дешёвое вино в городе, чтобы девушка не нашла и купила у тебя? А она отказалась? Ну так в чём проблема-то? Не угадал. Обычное дело, торговое. Угадаешь — заработаешь, не угадаешь — потеряешь. Стражу-то зачем? Правильно льера сказала, раз вино недорогое, быстро продашь.

— Но она… Оно же… — Душён побледнел.

— Она ничего тебе не обещала, — жёстко сказал стражник. — Мы это уже выяснили. Ты сам решил рискнуть.

— А как же мы? — подали голос стоящие в стороне извозчики. — С нами-то кто рассчитается?

— Ну, кто вас нанял, тот и рассчитается. И побыстрее надо бы, пока я его за устройство затора на дороге не оштрафовал. Откажется — найдёте меня, я его за мошенничество тогда…

— Как же так… — прошептал Душён, с ненавистью глядя на Марию. — Я ж думал…

— … Ты думал, что можешь обманывать, прикрываясь нашей неопытностью. Но обычно обман удаётся не из-за того, как ты думаешь, что умён, а из-за того, что тебе доверяют больше, чем заслуживаешь. Со вчерашнего дня это хотела сказать!

Стражники переглянулись, внимательно посмотрели на Машу, на торговца, что-то догадались, понюхав ближайшую бочку, вежливо поклонились льере и ушли. Толпа тоже начала расходиться. Душён стоял посреди улицы, глядя на свои телеги, на бочки, на извозчиков, которые начинали роптать, требуя платы. Кто-то уже отвязывал лошадей, кто-то ругался.

Мы тронулись. Проезжая мимо, я оглянулся. Торговец стоял, обхватив голову руками, а вокруг столпились извозчики и что-то гневно ему втолковывали. Мы то знали, что вино ему не продать, если оно такое-же, как было продано нам. И девать тоже некуда. В его лавку и половина не влезет.

— Жестко, — сказал Ивер, довольно ухмыляясь, когда мы выехали на центральную улицу.

— А он? — спросила Маша, и в голосе её не было сомнений. — Он когда уксус вместо вина продавал, он думал о том, что с ним мы будем делать? Что с людьми может случится, которые его выпьют, не догляди вы? Тогда он нажился на нашей неопытности. Только вот он не подумал, что у меня опыт тысячи прочитанных книг! Я ведь даже дала ему шанс. Дала возможность не лезть в это дело или обойтись малой кровью. Но я даже не представляла размера его жадности! Больше двадцати бочек! Да он весь город вчера оббежал, что ли?

— Ну, — проговорил Ивер, когда мы подьехали к воротам, — теперь твоё имя в торговой среде города точно будет на слуху.

— Это плохо? — тут же сменив тон на обеспокоенный, уточнила Маша.

— Да нет, хорошо. С тобой будут осторожны. Будут уважать. И не раз подумают, стоит ли тебя обманывать. Он в минусе на империал, может на два… Но репутация у него на дне, а для торговца это важнее денег.

Мы ехали бодро, солнце поднималось, пыль ещё не поднялась, жары не было, и извозчики даже какую-то песню затянули. Ивер ехал впереди, но вид у него был уже не такой напряжённый, как вчера. Скорее всего потому, что теперь нас много, к тому же мой топор он отдал плотнику, а копьё — его старшему сыну. Мне же велел в случае чего хватать арбалет. У меня добавилась пассажирка: Лика всё же решилась и присоединилась к нам на воротах, где мы забрали и инструмент каменщика.

К обеду ветер усилился и с одной стороны сдул всех слепней, а с другой начал нагонять тучи.

— Едим на ходу! — скомандовал Ивер и дал указания извозчикам. — Сейчас под горку пойдёт пара вёрст, одну лошадку ослабьте, пусть отдохнёт, потом вёрст три и опять спуск будет, второй так же дадите отдохнуть. Знаю, это не то, но чем больше по сухому пройдём, тем потом легче будет.

Но далеко не ушли. После обеда небо затянуло, и первые капли упали на наши лица.

— Дождь! — крикнул кто-то из извозчиков. — Но вроде не сильный, авось пронесёт.

Но дождь только усиливался. Ещё через часа два дорога начала раскисать. Колеса вязли, лошади тянули тяжело, извозчики ругались.

— Придётся всем идти пешком! — крикнул старший извозчик. — Лошади не вытянут!

Все, кроме Маши, старика каменщика и Ивера, спешились и пошли рядом с телегами. Я пристроился сбоку от лошадки и вёл её на поводу, чтобы она не сбавляла темп, так же сделали и извозчики. А дождь всё усиливался. Вскоре он превратился в ровный, нудный ливень,