Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Готовы! — за всех отозвалась Маша, пристраиваясь рядом со мной.

— Тогда выезжаем.

Мы выехали со двора, и тут я увидел его. Душён стоял прямо напротив ворот, а за ним — целый обоз, занявший всю дорогу, от центральной улицы и до переулка через четыре дома. Четырнадцать подвод, на каждой по одной-две бочки, и все извозчики с хмурыми лицами стояли неподалёку, одной большой толпой. На их лицах читалась усталость и злость — видно, ночевали прямо на телегах.

Ивер остановил коня, и наше шествие замерло. Извозчики заворчали, плотники зашептались. Я покосился на Машу — она сидела с абсолютно спокойным лицом, только глаза чуть прищурились. Затем она пару раз выдохнула-вдохнула и незаметно преобразилась. Задрала подбородок, чуть сощурились глаза, одно плечо чуть выдвинулось вперёд… И пропала девочка-подросток, а появилась льера — спокойная, уверенная, с лёгкой усмешкой на губах.

— Здравствуйте, господин Душён, — вежливо сказала она. — Не ожидала увидеть вас так рано.

Торговец дёрнул щекой.

— Вы велели приехать на рассвете.

— Я? — Маша удивлённо подняла бровь. — Помню, говорила, что я уезжаю на рассвете.

Торговец замер. Лицо его начало медленно меняться: от красного к багровому.

— Вы же сами сказали вчера, что ищете вино для горцев! Я специально для вас собрал лучший товар, потратил деньги, нанял людей…

— Искала, — с плохо скрываемой усмешкой подтвердила Маша. — А причём тут вы?

Душён открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом повернулся к ранним прохожим, которые уже начали собираться, привлечённые шумом, к извозчикам, что с деловым любопытством прислушивались к переговорам. Повернулся к Марии.

— Как при чём⁈ Мы договаривались⁈ — заорал он. — Вы же сами сказали! Вчера! На этом самом месте! Сказали, что вам нужно вино! Двадцать бочек! Что горцы приехали!

— Я сказала, — спокойно ответила Маша, — что горцы любят кислое вино. И что я собираюсь поискать по городу, вдруг найду дешевле. Я не давала согласия покупать именно у вас. И уж точно не говорила, сколько бочек мне нужно.

Душён побагровел ещё больше, хотя казалось, куда ещё…

— Но вы же сказали: «Заходите вечером»!

— Я сказала: «Ну, мы до утра тут. Сейчас ещё после обеда по другим торговцам вина пройдёмся, вдруг дешевле найдём». — Маша говорила чётко, разделяя слова. — Это не обещание купить. Это размышление вслух.

— Я скупил всё кислое вино в городе! У меня четырнадцать подвод! Вы должны взять!

— Не должна, — спокойно ответила Маша. — Мы не заключали договора. Вы сами решили.

— Я позову стражу! — Душён уже почти кричал. — Пусть они рассудят!

— Это ваши проблемы, — холодно сказала Маша. — Вы сами решили рискнуть. Я вас не просила.

— Стража! — заорал Душён, обернувшись к центральной улице. — Сюда! Ко мне! Мошенничество!

Парочка парней, что прислушивались к разговору в надежде на продолжение зрелища, помчались и через минуту привели двух стражников. Стражники, двое пожилых, в потёртых кольчугах, неспешно подошли. Один из них — с усами, тот самый, что вчера помог нам с плотниками — узнал Машу и нахмурился. Уже другим взглядом оглядел толпу, телеги, нашу процессию и остановился, подозрительно щурясь, начал оглядывать Ивера, Машу и Душёна.

— Кто тут шумит? — наконец спросил старший, коренастый, с седыми висками.

— Я! — Душён выскочил вперёд. — Эта девка меня обманула! Я потратил всё! Купил вино, нанял телеги! Сказали, что купят вино, а теперь отказываются!

Стражник посмотрел на Машу. Та стояла спокойно, с руками, сложенными на груди, и даже не думала оправдываться.

— Так, — рявкнул знакомый по вчерашнему стражник. — Для начала, не девка, а льера. Штраф тебе за непочтительное обращение к благородным. Давайте по порядку. Говори первый, раз ты нас вызвал.

Душён, сбившись от осознания, что Маша льера, путаясь, начал рассказывать. Про прошлую сделку, где он вошел в положение подростков и сделал скидку чуть ли не в ущерб себе, про горцев, про то, как Маша благодарила его за вино, как хвалила, как сказала, что будет искать ещё. С каждым его словом стражник хмурился всё больше. Потом перевёл взгляд на нас.

— Мы никому ничего не обещали, — спокойно сказала Маша. — Господин Душён сам решил, что мы купим у него товар. Он не спросил нашего согласия.

Стражник повернулся к торговцу.

— Было согласие?

— Я… они… — Душён заметался. — Они сказали, что ищут вино! И спросили, есть ли у меня! Я сказал, что продам им. Она мне сказала привезти его сюда вчера вечером, потому как сегодня на рассвете она уезжает.

Стражник повернулся к Маше.

— А вы, льера? Что скажете?

Маша вздохнула.

— Я скажу, что вчера, выходя из таверны, я встретила этого господина и поблагодарила его за прошлую партию вина. Это было хорошее вино, и горцы действительно его оценили. Потом я сказала, что собираюсь пройтись по городу, посмотреть, что ещё есть, возможно, найду что-то подешевле. Я не давала никаких обещаний. Ни устных, ни письменных. Не понимаю, в чем проблема? Если это вино хорошее и недорогое, как утверждаете, вы всегда можете продать его кому-нибудь другому, явно же залежний товар⁈

— Свидетели вчерашней беседы есть? — спросил стражник, глядя на Ивера.

— Я был рядом, — сказал дядя. — Льера не обещала ничего покупать.

— Вы ее родственник? — прищурился стражник.

— Я ее наставник, — спокойно ответил Ивер. — Но правда от этого не меняется.

— Кто-нибудь ещё? — стражник оглядел толпу.

Душён воодушевился.

— Мой работник был. Сейчас за ним сбегаю, он недалеко живёт.

— Работник не считается, — отрезал стражник. — Кто ещё?

— А что, если я назову? — неожиданно для самого себя произнёс я. — Я помню тех, кто был рядом, когда мы разговаривали.

Стражник кивнул.

— Называйте.

— Во-первых, парень из таверны «У Старого Дуба», Сян. Он помогал нам грузить вещи и стоял рядом. Во-вторых, пожилой мужчина в коричневом кафтане, он ехал с тележкой торговать глиняными горшками и стоял разговаривал с мужчиной, вышедшим из дома напротив. Я запомнил его, потому что он ругался на своего ученика. И ещё женщина с корзиной яблок, она стояла у входа в переулок. Но думаю, она ничего не слышала.

Стражник удовлетворённо кивнул.

— Подрастёшь, жду тебя к нам в стражу. Наблюдательный, толк будет. Сян — это который