Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

Я сразу напрягся. Есть вещи, которые вслух не стоит произносить, даже в Месте Силы моей Богини, а кое-что и думать слишком прямо не стоит, но здесь и тихонько — можно. Похоже, я сделал что-то не то, что не то, чтобы обидело или разозлило Рысюху, об этом она смогла бы мне намекнуть. Скорее, что-то такое, что может поставить под удар её саму.

— И о чём именно?

— О достижениях. О технических достижениях. Как бы сказать-то… Видишь ли, Юра, мир у тебя магический. Не технический и даже не техномагический. Понимаешь, о чём я?

— Если о разнице между мирами, то более-менее…

— В общем, есть мысль, что именно технического прогресса пока хватит.

— И что же делать?

— Ещё раз, технического хватит. Хорошо ещё, что у тебя во всех без исключения разработках активно использовалась магия, как при производстве, так и при работе изобретений: моторы на макрах или чисто магические, макры, а не порох, как метательное средство, детонаторы тоже — из магических кристаллов, а не механические. Но долю магии в работе надо увеличить, желательно — сильно увеличить. А вот попытка соорудить копию «Тюльпана» с дизельным двигателем и пороховыми зарядами была бы явно лишней. Даже, думаю, трагически лишней. Понимаешь меня?

— Думаю, да.

Дед не упоминал, от чьего имени и по чьему поручению ведёт этот разговор, а я даже не думал спрашивать или сомневаться: место и способ встречи не оставляли места для сомнений, поскольку поговорить с дедом мы могли и иначе.

— А то, что сделано…

— Что сделано, то сделано. Тем более, что знают многие. Но задуманное — не значит сделанное, ты меня понимаешь?

— Да, понимаю. Ну, может, оно и к лучшему, а то я в тупик кое-где упёрся.

— Вот и не упирайся там слишком сильно, с анахронизмами. Пусть кто-то другой изобретёт, кто-то третий позаимствует и доработает, потом уже и ты подумаешь про… ленты и банты.

Ну, банты — это явная конспирация, остальное ясно. Только как донести до Государя и его Наследника столь резкое изменение планов? Сказать просто, что не справился? Не хочется, очень не хочется, но и нарваться на вариант похуже не хочется тем более.

Лес вокруг как-то незаметно, как это бывает во сне, сменился просто лесом, а встреча с дедом — простым сном.

Грузились в поезд мы опять в Смолевичах, на остановке по требованию. И совесть меня уже совсем не мучила, тем более, что в прицепном вагоне, для разнообразия за номером двадцать семь, а не «три а» или «два б», как обычно, свободных мест не было. То есть, обеспечил возможность проезда первым классом ещё для четверых, поскольку два купе я выкупил полностью. Ну, а пока остающийся дома денщик передавал проводнику чемоданы с вещами, успел проконтролировать погрузку тяжёлой посылки. В которой лежало одно из того, что попадало под категорию «что сделано — то сделано».

В дороге в этот раз из своих купе мы практически не выходили, только что ходили друг к другу «в гости». Так что даже не знаю, кто именно ехал с нами в одном вагоне, но на перроне в Царском Селе соседи не вышли, а вот из другого вагона — сразу две семейные пары. Одни были знакомы, что называется, вприглядку — видел уже на балу. Причём они, кажется, откуда-то из-под Харькова, что ли. В общем, вежливо раскланялись и пара уехала, пока я занимался получением и погрузкой на прибывшую из дворца по моей заявке грузовую повозку. Вторую пару, лет тридцати пяти на вид, я до этого не встречал, но и новичками при дворе они не выглядели, во всяком случае не осматривались по сторонам в поисках выхода с перрона и извозчиков. Хотя, может быть, они просто живут здесь? Всё же это самое «Село» не самый маленький городок, мягко говоря, уж всяко не меньше, чем Смолевичи.

Доехали, отметились у дежурного от канцелярии, заселились в свою, точнее, закреплённую за мной, квартирку. Вот и дожил до того момента, когда приезд в Императорскую резиденцию и свои покои в ней стали восприниматься пусть рутиной, но делом привычным и обыденным.

Утром, к девяти часам, я уже был готов: побрит, затянут в повседневный мундир моторизованных частей с инженерными петлицами — так сказать, бытовая версия того, в чём буду на балу. А уже через пятнадцать минут стоял в ряду с другими придворными и приглашёнными лицами. Государь вышел к нам почти сразу, поприветствовал собравшихся и пригласил пройти в соседний зал со словами:

— Работы будет много, а там хоть стол есть.

В том зале, чуть меньшем по размеру, на самом деле стоял большой письменный стол, за который Император и сел, все остальные же распределились по периметру помещения, но не равномерно, а как-то кучками. Ну, оно и понятно, группы по интересам или хотя бы знакомствам. Понятно и то, почему никого больше не пригласили сесть, и вообще сидячих мест нет: рассадка такого количества придворных, аристократов, офицеров и гражданских чиновников с соблюдением всех гласных и негласных табелей, ранжиров и рейтингов — работа, которая займёт очень много нервов и времени, и всё равно найдутся обиженные, причём не один и не два. Конечно, и в таком формате идея протолкаться поближе к столу Государя оставалась в силе, но тут уж никто ни в чём не виноват, если кто-то окажется недостаточно расторопным.

Первые полчаса обсуждались и решались вопросы, мне ни о чём не говорящие и звучали незнакомые мне фамилии. Принимались какие-то решения, кто–то был доволен, кто-то — не очень, одна группа из пяти человек после вердикта Императора вообще с поклоном покинула зал. Потом, правда, я понял, что все эти вопросы касались недавно образованной Ширандской губернии, просто не ожидал, что Государь лично будет распределять некоторые подряды на строительство.

Наконец, дошли и до обсуждения состава и мест размещения войск, переводимых в губернию. Обсудив, где и как разместить дивизион уже полковника Груздева, как его пополнять и где ремонтировать материальную часть, вспомнили и про мою батарею. Что, конечно, не удивительно. И на вопрос «Где сейчас этот капитан со смешной фамилией и его батарея» Государь ответил сам:

— Самоходная батарея находится по месту формирования, где ей определено место постоянной дислокации, а также имеется полная материальная и техническая база.

— И находится в подчинении какого-то барона, как часть его родовой дружины, насколько мне