Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

лошадей и рыцарей короля, но всё же иногда и они находили незащищённые щели и наносили урон. Избавление от позора и поражения принёс Черокхан. Второй смертельный хоровод затанцевал вокруг первого и даже отсюда, благодаря обострившимся чувствам я расслышал разговор двух братьев близнецов.

– Черок, мать твоя кобыла, что ты творишь? – Орал Чингир.

– Справедливость и мир на земле! – Куда тише, но чётким и хорошо поставленным голосом уверенного оратора отвечал ему брат.

– Мы же братья! – Надрывался младший. – Присоединись ко мне, и мы будем править вместе.

– Ты не в себе и тобой управляет зло! – Ещё тише отвечал ему старший брат и я даже отсюда чувствовал, как ему непросто говорить такие слова о своём родном брате.

– Ты хотел победы, – продолжал он. – Ты убеждал свой народ, что наш путь – это путь воина, теперь ты можешь доказать это. Сразись один на один со своим кузеном и, если победишь, я уйду странствовать в безбрежные пустыни за нашими степями, и ты никогда более не услышишь обо мне и будешь править всем Карном один.

Дикий и бессильный вой шакала был ответом на эти справедливые слова, и великий Чингиргурхан подведя свою прядающую лошадь к лошади короля Вернона, проговорил:

– Я вызываю тебя на поединок до смерти, Кузен. Пусть Восемь рассудят нас.

Пока два поединщика готовились, я почувствовал что-то и повернулся к ставке противника. Саднящая занозой и не дающая покоя мысль тут же, наконец, всплыла в моей голове.

«А почему нежить не принимает участие в битве? Вчерашняя атака зверолюдей, пришедших с ними не увенчалась успехом и что? Неужели на этом всё? Не может быть!» – Мысли галопом неслись у меня в голове, и я понял, что если кто и сможет мне что-то объяснить, то это Ведунья.

Тем временем именитые всадники остались только в лёгкой и не стесняющей движения кожаной броне, взяли в руки изогнутые, небольшие и очень удобные для конного боя мечи и начали поединок. Я видел сотни пеших поединков, но конная дуэль – это прерогатива дворян и я невольно залюбовался. На стороне Вернона был опыт, на стороне Чингира была молодость, кто из них возьмёт верх, оставалось загадкой.

Я не хотел гоняться за Чингиргурханом по всей степи и надеялся, что Вернон победит кочевника. Но чем дольше я наблюдал за боем, тем больше опасений он у меня вызывал. Вернон быстро уставал и начал пропускать. Рубашка и штаны его уже были покрыты кровью, и финал казался неизбежным. Оба воина понимали это и гурхан ликовал. Ещё одной каплей непонимания и отвращения в отношение, которое я испытал к своему королю, стал его следующий поступок, недостойный дворянской чести и чистоты поединка.

Конь соперника всегда неприкасаем в таких дуэлях, и я прекрасно знал это, как знали это все. Коварным ударом в глаз лошади Чингира, Вернон решил исход поединка. Чингир был умелым всадником и всю жизнь провёл в седле. Соскочить с умирающей лошади не было проблемой для него, и он легко и с изяществом исполнил этот трюк. Так на земле, а не в седле и закончилась его не слишком длинная жизнь. Размашистым ударом сверху и сзади Вернон раскроил череп своего соперника. Чёрная струя крови, поползла по лбу, а затем и по носу гурхана кочевников, а он всё ещё стоял на ногах и только немного покачивался.

Король людей запада соскочил со своего скакуна, и хромая подошёл к королю людей востока, сорвав с его груди что-то. В тот же миг тот упал, чтобы уже никогда не подняться. Глядевший на всё это представление Черокхан плюнул наземь и, махнув рукой, увёл всех своих и всех воинов своего покойного брата, куда-то на восток. Он больше не хотел проливать кровь. Кровь не вода, ею землю не напоишь.

Глава 29.

Мир Пента. Древний лес. 402 год. Свадьба.

На пиру мне было очень плохо. Я все время кожей чувствовал ледяное дыхание своей судьбы, приоткрытое мне королем Эльсинором, а в голове моей сразу набатом начинала стучать кровь, вновь застывающая от накатывающего волнами нестерпимого холода. Я сидел по левую руку от Эльсинора, на почетном месте. По правую его руку последовательно сидели Лендолас и Лучиэниэль, на удивление смирная и тихая. Похоже она вчера тоже получила суровую взбучку от отца. Но это не мешало ей бросать в мою сторону взгляды, способные разжечь костер в душе любого мужчины. Эти ее яркие, невербальные послания, позволяли мне на время немного оттаивать, и некоторое время после этого не ощущать ледяное дыхание приближающейся ТЬМЫ.

Рядом со мной сидел Сэм, периодически направляющий в мою сторону косые недоумевающие взгляды. Его рука почти зажила, благодаря волшебной способности эльфийских целителей, и он был полон оптимизма и радужного настроения. Пир у эльфов вселял в него только положительные эмоции, и он искренне не понимал, почему я сижу подобно каменному истукану. Нас одели согласно традициям, и мы с другом щеголяли в свободных туниках нежно – зеленого цвета, расшитых причудливой вязью золотых ветвей Древа. Эльсинор с семьей были одеты в одежды подобного же покроя, но белого цвета, с той же золотой вышивкой и сверкающими в ее сплетениях самоцветами. Эльфы за нашим столом отличались в своих одеждах только расцветками, где каждый оттенок означал принадлежность к какому-то из пяти Домов.

Где-то через пару часов после начала пира, со своего места поднялся принц Лендолас и произнес прочувственную речь, про то, как он рад вернуться домой и как здорово вновь оказаться под сенью Великого Леса. Далее он немного коснулся своего южного похода и нашего с Сэмом участия в нем. Особенно лестно он отозвался о той немаловажной роли, что мы с другом сыграли в его благополучном возвращении в родной ему Лес.

Все высокородные представители Домов важно покивали, уже явно, будучи в курсе основных событий его похода, от своих представителей, учувствовавших в его отряде. Я многих из них уже узнавал в лицо, хорошо запомнив их во время пира, в честь нашей с Лучиэниэль помолвки. Далее Лендолас выдал главное известие, огласив день нашей свадьбы, которая должна будет состояться уже через две недели. Я внимательно наблюдал за реакцией каждого из пяти глав Домов, что сидели подле Владыки Эльсинора, занимая места следом за принцем и принцессой. Трое из них тут же поднялись, поднимая свои наполненные вином кубки:

– Cormamin lindua ele lle! – Прозвучала традиционная фраза, имеющая смысл приветствия и пожелания счастья нам, как жениху и невесте.

Пришлось нам с Лучиэниэлью тоже