Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, и ветви тихо зашуршали над головой. Лидия стояла у ствола, к которому я прижал, но теперь между нами не было прежнего напряжения. Осталась только болезненная ясность, словно расползающаяся под ногами и отдаляющая нас друг от друга.

Она сделала шаг в сторону, освобождаясь из пространства, в котором я имел над ней хоть какую-то власть.

— И да… спасибо за предупреждение. Только пока все твои попытки оборачиваются провалом. Но хорошая новость тоже есть: ниже падать уже некуда, Риэль. Именно поэтому я помогу своей семье, чтобы каждый из нас мог жить, не боясь, что однажды помешает психопатке.

Я боролся с желанием схватить Лидию, прижать снова и заставить услышать правду, которую прятал даже от себя: обещание отпустить её никогда не было искренним. Свободу я предлагал лишь на словах, рассчитывая однажды вернуть Лидию, когда появится момент, достаточно безопасный для этого.

Только теперь становилось ясно: жизнь не обязана дарить такие возможности. И вполне вероятно, что шанс, на который я рассчитывал, никогда больше не появится.

Глубоко вдохнув, я поплёлся в дом. Проблема никуда не делась и мне нужно было обсудить это с Морвелями.

Лидия забрала Габи и села на диван. Её братья пялились на меня с нескрываемым отвращением, впрочем, как и их спутницы.

— Я собирался внушить Шанте рассказать мне всю правду, но она ошарашила беременностью.

— В смысле внушить? — выгнув бровь, спросил Демиан.

Не было смысла продолжать скрывать правду.

— Я не пью человеческую кровь, но для существования мне необходима кровь первокровных.

Демиан нахмурился, будто на секунду перестал понимать речь. Калеб медленно выпрямился. Роза перестала гладить собаку, а Каяна едва заметно подалась к Лидии.

— Ты сейчас серьёзно? — первым нарушил тишину Демиан.

— Абсолютно.

Калеб перевёл взгляд с меня на сестру, словно пытался понять, знала ли она об этом.

Лидия сидела на диване, прижимая Габи. Голубые глаза оставались спокойными, будто она предпочитала дистанцироваться, чтобы не участвовать в этом разговоре.

— То есть ты… — Калеб сделал паузу, подбирая слова, — питаешься первокровными?

— Да.

— Пиздец, — коротко подвёл итог Демиан.

— Разве это возможно? — спросила Левьер, переводя взгляд с одного брата Морвель на другого.

— Как оказалось — да. Кровь людей не подходит для меня, но кровь первокровных вполне. Вероятнее всего я какая-то генетическая ошибка. Моё внушение действует для обоих видов. Но если с людьми работает всегда, то с первокровными лишь после укуса.

Коротко посмотрев на Лидию, я увидел, как она скривилась.

Эта новость шокировала всех, пожалуй, даже больше, чем беременность Шанте. Я бы предпочёл, чтобы мы вернулись к более актуальной для всех нас теме.

— А если… Верховная тоже обладает такой… способностью, — Деваль подняла испуганные глаза.

— Я тоже думал об этом, но она не кусала меня.

— Откуда ты знаешь? Может она просто-напросто внушила тебе забыть об этом, а ты передаёшь всё ей на нашими спинами! Раз выясняется, что ты «не такой, как остальные», то есть риск, что ты в принципе не один такой! — Демиан повысил тон, отчего вены на его шее взбухли.

— Я могу заняться этим, — спокойно заявил старший Морвель, — могу хотя бы изучить кровь Кронвейна и лабораторным путём выяснить, что это за особенность. Сделаю выборку первокровных и посмотрю на реакцию остальных.

— Когда ты кусал меня, я помнила ощущения тела, потому что они были не типичными. Но тогда организм воспринял всё, будто это был кошмар. Ты знаешь, как реагирую остальные первокровные, когда ты кусаешь их? — задумчиво произнесла Лидия.

— То есть… мало того, что ты знала об этом, так он тебя ещё и кусал?! — Демиан выглядел самым неуравновешенным из всех. В принципе он всегда вёл себя подобным образом, позволяя эмоциям захлестнуть здравый смысл.

Я ожидал, что следом будет очередная попытка вмазать мне, но кроме разгневанных взглядов, продолжения не было. Возможно, Морвели поняли, что это бесполезно…

— Без внушения укус болезненный всегда, но я не могу воздействовать пока не укушу. Поэтому сначала боль, а после стирание памяти. Рискну предположить, что чем больнее телу, тем выше вероятность запомнить это. Твой сон может быть этому подтверждением, — наконец ответил я, смотря на Лидию.

— И это твоё внушение сохраняется навсегда? Если ты один раз укусишь, можешь воздействовать постоянно? — вопросы Калеба начинали походить на научный интерес.

— В моём случае — нет, не навсегда. Предполагаю, что пока мой яд держится в крови.

— Мне нужно взять образец твоей крови для исследования, — Калеб не спрашивал разрешения, но я и не возражал. У меня был шанс узнать о себе что-то новое, возможно, научно объяснимое.

Старший Морвель вышел из гостиной и вернулся спустя три минуты шесть секунд. В его руках лежал медицинский лоток и простой пластиковый шприц. Быстро собрав образец, он кивнул мне.

— Шанте беременна, — повторил я, возвращая мысли собравшихся к актуальным новостям. — Никсон убит. Диркли не приходит в себя. У нас по-прежнему нет никаких зацепок относительно Мелоди… Что дальше? Я женюсь и ждать девять месяцев?

От образа Верховного, у которого всё было под контролем, не осталось ничего. Я и раньше ловил себя на никчёмности, но сейчас это состояние помножилось.

— Что за Мелоди? — поинтересовалась Лидия, намеренно избегая взглядов в мою сторону.

Моя дочь спала у неё на руках. И как бы я не сдерживался, до боли в костях хотелось подойти и просто дотронуться. Будь моя воля, я бы не отпускал малышку из рук, изучая её привычки. Всё, что рассказала Лидия, я запомнил, но хотел сам видеть, как растёт Габриэла.

Я мечтал просыпаться по первому её крику, брать на руки, когда захочу и успокаивать своим голосом. В моём мире было мало хорошего, я не имел понятия, что могу дать Габи, но верил, что любви будет достаточно…

Любви?

— Ада Мелоди была вместе с Шанте в лагере для первокровных. Там же Никсон, Эйнар и Вудс, — ответ Демиана вывел меня из задумчивости.

— Получается Юриэль в молодости была знакома с теми, кто был причастен к продаже людей? — переваривая информацию, Лидия нахмурилась.

— Да. И почти все мертвы. Даже некая Мелоди, якобы, мертва, — Калеб подошёл к окну, сложив