Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Гуляя по улочке города, я наткнулась на старьёвщика, который продавал по большей части всякое барахло. Но среди неприметных антикварных вещиц, мне приглянулись винтажные часы.

— Мой прадед был владельцем, — с широкой улыбкой, заявил продавец.

— Вам не жалко продавать такую реликвию? — не отрываясь от медного корпуса, на котором были выгравированы тончайшие узоры, спросила я.

— Реликвия ценна, когда её носят. А если она десятилетиями лежит в ящике, то это уже просто металл с историей. Истории должны продолжаться, иначе они затухают.

В тот день я купила их для себя, но внутри знала, кому бы мне хотелось их подарить. Воображение рисовало, как бы я поздравила Кронвейна с должностью.

Часы как напоминание о том, что власть — это не рывок вверх, а годы, складывающиеся в последовательность решений. И иногда одно решение способно разрушить чью-то невинную жизнь…

Само собой часы остались со мной. Не могло быть и речи, чтобы отдать их Риэлю…

— Нашёл в тумбочке, — перехватывая цепочку, ответил Кронвейн. — Красивые.

— Я… Я тебе их купила… — от подступающих слёз зрение начало расплываться. Пришлось сделать пару глубоких вдохов.

— И всё это время они лежали в тумбочке? — спросил он, раскачивая цепочку, словно маятник.

— Да. Я не смогла ни подарить, ни выбросить…

— Хорошо, что не выбросила… Я их завёл и время снова идёт в нашу пользу… — сжав часы в ладони, Риэль положил кулак на мой живот и затих.

Нашим странным отношениям требовалось так много времени. Словно мы из прошлого просто не были созданы друг для друга, а мы из настоящего встретились слишком поздно… или, наоборот, вовремя…

Спустя время Кронвейн провалился в сон, а я осторожно выбралась и поспешила покинуть квартиру, боясь, что он придёт в сознание раньше, чем я сбегу.

Я хотела лишь увидеть родные стены и ненадолго погрузиться в прошлое, но никак не ожидала увидеть Риэля.

Вернувшись в машину, я завела двигатель и поспешила обратно.

Существовало миллион причин, по которым я и Кронвейн — плохая идея. Проще было вспоминать его психом, помешанным на идее, что я — убийца. Но я опять увидела мужчину, который похоронил себя вместе со мной…

Не было оправдания его отношению ко мне и сожаление было не способно исправить этого. Но… глупому сердцу было всё равно.

Повторяя себе, что мой возраст далёк от наивности, я в очередной раз попадала в капкан.

— Тебе давно не двадцать… — шипела я, глядя на дорогу. — Ты взрослая… соберись!

Мне объяснили, что значит быть первокровной, но никто не удосужился рассказать о чувствах. О том, что они могут стать ловушкой, из которой не выбраться несмотря на время и расстояние.

Пьяные ответы Риэля не должны были трогать, но отчего-то внутри проросло желание услышать его уже без алкоголя. Понять и прикоснуться к тому, что он прятал ото всех, даже от самого себя.

Тяга к нему была неправильной, болезненной и отравляющей. Я всё понимала, но понимать — не значит чётко следовать.

Когда я вернулась в дом, Каяна успокоила, что Габи не просыпалась. Мне хотелось ещё раз оправдаться и извиниться, но семья и без того всё понимала. Проверив дочь, я вернулась в гостиную и уселась на диван.

Следовало бы поспать, но сна не было.

— Дем и Роза ушли домой. Просили передать, что завтра придут тебя поддержать, — протягивая мне кружку с горячим шоколадом, сказала Кая.

Сил на реакцию не осталось. Буря событий на мгновение обострила каждую эмоцию, но быстро отступила, оставив после себя штиль.

Каяна не стала о чём-то спрашивать, просто придвинулась ближе и положила голову на моё плечо.

Горячий шоколад постепенно остывал в кружке, оставляя на поверхности тонкую плёнку. В голове прокручивались обрывки прошедшего вечера — квартира, запах табака, часы на цепочке и тяжёлая ладонь Риэля на животе.

Кронвейн ведь не курил… Но запах и окурки говорили сами за себя.

Хотелось узнать, когда он закурил и что стало причиной… Как бы не старалась, я не могла отпустить мысли о нём. Что-то не давало мне покоя.

Кая вскоре задремала, и пришлось осторожно сдвинуться, чтобы уложить её на диван. Я собиралась принести плед, чтобы укрыть, но показавшийся Калеб опередил меня.

Брат замер над своей женщиной, а после провёл рукой по её щеке. Он знал, что я стою сбоку, но не боялся показать слабость, которую питал к Каяне. Чтобы не потревожить, он осторожно просунул руки под коленки и талию, подхватив её.

— М-м-м…

— Тебе полагается спать в нашей кровати, — шепнул Калеб, касаясь губами виска Каи.

Могу ли я считать себя плохой сестрой, если завидую братьям? Они были счастливы… Несмотря на все проблемы, фоном окружающие нашу семью, они имели то, ради чего стоило жить.

У меня была Габи, и я была по-настоящему рада новой роли, но…

У этого «но» были чёрные, как бездна глаза и десятки шрамов не только на коже.

Сон так и не пришёл, уступив место тяжёлым размышлениям и ожиданию утра. Проиграв очередной попытке уснуть, я напечатала Пьеру сообщение, в котором рассказала, где нахожусь. График его концертов бесследно растворился в памяти, и сейчас я не имела понятия, сколько у него времени и в какой стране он находился.

Когда за окнами посветлело, дом постепенно начал оживать. Где-то хлопнула дверь, на кухне зашумела вода, в коридоре послышались шаги.

Каяна повезла детей в школу, но пообещала, что скоро вернётся. Сегодня никто не собирался оставлять меня одну, и я была благодарна за это.

Габи посасывала грудь, когда приехали Дем и Роза. Вместе с ними в гостиную ввалилась огромная туша. Гром стал ещё больше с тех пор, как я последний раз его видела. И, несмотря на одолевающую тревогу, я выдавила улыбку.

— Боги… Вы вырастили слона, — заметила я, когда пёс подошёл ко мне и принялся обнюхивать.

Мокрый нос прошёлся по моим коленям, а после поднялся к малышке на руках. Инстинктивно я прижала Габи ближе, опасаясь реакции Грома.

— Эй, дружок, знакомься, — Демиан присел рядом и похлопал пса по спине. — Не бойся, Лиди, ему надо запомнить запах.

Неуверенно кивнув, я подалась чуть вперёд и Гром зашмыгал носом усерднее. Он собирался высунуть язык, чтобы облизать щечку моей дочери, но я резко отстранилась.

— Держи свои слюни при себе, — улыбнулась я.

Дем взял мячик и кинул его на