Холодный космос - Лаас

-Внимание, повреждение правого двигателя. Стабилизация нарушена. Переход в аварийный режим, - сообщил бортовой компьютер.

Максим сжал поручень. Рашид в соседнем кресле сжалась, бледная, но молчащая. В хвосте кто-то вскрикнул.

-Нас подбили? -спросила выжившая ученая вслух, скорее себе, чем кому-то конкретно. -Чем? Кто в нас вообще может стрелять над Африкой?

-Если бы хотели сбить, сбили бы, - глухо ответил Максим. - Это предупреждение. Или захват.

Он оказался прав.

Шаттл упал, не развалившись, удивительно мягко для корабля с повреждённым двигателем. В жарком мареве под ними распласталась Сахара - безжизненная, ровная, почти иллюзорная в миражах. Посадка получилась жёсткой: автоматическая система выровняла нос, но хвост прочертил по песку, как якорем.

Двигатели захлебнулись. Звук внешнего мира сменился звоном тишины, которая давит на уши после взрыва.

-Выходите! - донёсся издалека глухой голос, и снаружи что-то зашипело, термозаряд разрезал люк.

Дверь сорвало внутрь. Чёрные фигуры в песчаных плащах и шлемах хлынули в шаттл, один за другим. В руках кинетические винтовки с глушителями. Действовали быстро и точно, без суеты. Двое сопровождавших военных и Рашид упали, даже не успев ничего предпринять - удар по шее, инъектор в плечо. Не убивают. Максим понял это сразу. Просто обезвреживают.

Он схватился за оружие первым. Выстрел.

Один из налётчиков дёрнулся и упал навзничь, винтовка вылетела из рук. Остальные среагировали с нечеловеческой скоростью: Максиму в шею врезалась игла, всё вокруг поплыло, но прежде чем он потерял сознание, он успел услышать глухой приказ:

-Его берём. Живым.

Максим очнулся в темноте.

Первым пришло не зрение, а звук: гудение вентиляторов где-то вверху, монотонное и почти гипнотическое. Потом ощущения: тело ломит, кожа липкая, правая рука болит, видимо, вкололи что-то серьёзное. Он лежал на металлической койке, холодной, прикрученной к полу. Запах пыли, пота и каких-то химикатов.

Когда глаза адаптировались, он понял: помещение небольшое, бетонные стены, одна тусклая лампа под потолком. Камера. В углу закрытый глазок наблюдения, по диагонали толстая дверь с механическим засовом.

-Очнулся, - заговорил по-русски голос из динамика над дверью. Нейтральный, без акцента. -У вас метаболизм как у ящерицы.

-Где я? - сипло спросил Максим, откашливаясь.

-Вдали от посторонних глаз. Вдали от спутников.

Максим сел, спустил ноги на пол. В ногах онемение. Он попытался вспомнить: падение, налёт, выстрел… Кто-то кричал…

-Остальные?

-Живы. Не волнуйтесь. Вас никто не убивал. Это важно. Наши… друзья… очень осторожны. Скажем так, вы - особый случай.

Особый.

Он посмотрел на вену на сгибе локтя - свежий след от инъекции, ещё не затянувшийся. Взяли кровь. Естественно. Иначе зачем держать его живым?

Прошли сутки. Потом ещё одни.

Еду приносили молча, подсовывая через щель в двери. Металлическая посуда без приборов. Он ел потому что знал, что скоро будет что-то важное. В воздухе витало ощущение ожидания, как перед выступлением. Камера - не тюрьма, а предбанник. И допроса так и не было.

До третьего дня.

Когда дверь открылась, Максим сразу понял, кто вошёл. Даже без представлений.

Даник шагнул в камеру так, будто заходил в собственный кабинет. Спокойно, с достоинством, в простой гражданской одежде. Его лицо, впервые виденное без помех, грима, косметики казалось почти банальным: резкие черты, лёгкая небритость, проницательные глаза. Не фанатик, скорее, учёный, проповедник, стратег.

-Максим, - сказал он после паузы, вглядываясь. - Теперь я вижу тебя по-настоящему. Без той смешной маски, без голосового фильтра. Ты - не тот, кем притворялся. Но анализы подтвердили. Это был ты. На дебатах и в нашей программе.

Максим поднялся с койки.

-Значит, в следующий раз мне стоит брать маску получше.

-Ты неплохо держался, - признал Даник. - Вначале мы не были уверены. Настоящий Евгений Серов... Мы думали, он мёртв. А тут ты с похожим лицом и голосом. Мы не поняли сразу, кто ты, пока не провели биоскан и не все сопоставили.

Максим подошёл ближе, глядя ему в глаза.

-Тебе так важно знать, кто я?

-Ты не понимаешь, насколько это важно. - Даник на мгновение утратил ту самую хладнокровную маску. - Ты не просто засланный правительством провокатор. У тебя кровь и ДНК с отклонениями, которых мы никогда не встречали.

Максим медленно выдохнул.

-Потому что я не из вашего мира.

Тишина.

-Повтори, - попросил Даник. Очень тихо.

-Я из другого времени. Или другой реальности. Или другого слоя бытия, назови как хочешь. В моей реальности двадцать первый век, Земля. Ни Маркеров, ни Обелисков. Ни твоей ''церкви''. Только куча государств, кредиты за ипотеку и прочая возня. Я попал сюда случайно. Через разлом, червоточину. У вас тут… своя реальность и она больна.

-Интересно, - произнёс Даник, не моргая. - Очень даже. Это многое объясняет.

Он отвернулся, словно переваривал информацию, затем повернулся вновь, теперь мягче, осторожнее:

-Тогда, может, ты и правда наш шанс. Если ты стоишь вне этого мира, ты способен на то, что нам недоступно. Понимаешь, Маркеры - они не просто передают знания. Они меняют нас. Мы - их глина. Ты же, Максим… ты камень.

-И, кажется, это тебя злит.

Даник медленно вошёл, дверь за ним закрылась. Без охраны и оружия.

-Меня не злит. Меня интригует. Потому что ты - аномалия. И как ты попал сюда?

-Не знаю. Это была вспышка. Ехал на работу на общественном транспорте, а потом проснулся здесь, в вашем веке, посреди бойни на Титане, и увидел то, что не должно было никогда быть пробуждено... Как вы вычислили меня?

-О, с каждым днем у нашей Церкви все больше последователей. Мы собирали информацию по крупицам, наши люди везде, а значит утечки не избежать. В работе над Маркерами задействовано слишком много людей.

Даник сделал паузу и тихо добавил:

-База ''Омега''. Есть что рассказать про хранившийся там объект?

Максим кивнул.

-Я видел, как Черный Обелиск оживает. Как он шепчет. Я говорил с ним, видел, как люди сходят с ума. Но не потому, что он бог. А потому, что он… заражен. Это не чудо, а сбой, Джейкоб. Машина древних, умерших или ушедших существ. И в ней что-то поселилось. Вирус, паразит, чужеродный код, если его можно так назвать. Оно не пробуждает. Оно порабощает... Я говорил с отголоском древней программы, заложенной изначальными создателями. Она мне многое показала и рассказала.

Даник не ответил. Несколько секунд он стоял молча.

-Ты говоришь, как один из наших просветленных. - Голос его был странно глухим.