Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

Семёнович, стоявший рядом со мной, сурово нахмурился и сказал:

— Я пошёл за болгаркой. Срежем замок на хрен, и все дела!

— Не надо, — спокойно остановила его Кира. — Мы делаем экспертизу, а не ломаем дом.

Она щёлкнула замками своего кофра и извлекла оттуда небольшую четырёхколёсную машинку, отдалённо напоминающую марсоход. В её кузове был установлен небольшой, размером с теннисный мяч, металлический шар.

— LIDAR-сфера, — коротко пояснила она мне, заметив мой вопросительный взгляд. — Автономный сканер. Строит трёхмерную тепловую и структурную карту закрытых помещений.

Кира поднялась по верхнему пролёту лестницы к самой решётке. Схватилась одной рукой за толстый металлический прут, ощутимо напряглась и другой рукой с усилием откинула тяжёлый деревянный люк чердака. Старые петли издали натужный скрип, но поддались.

Обернувшись ко мне, она спокойно попросила:

— Робота подайте, пожалуйста.

Я взял со стоявшего на полу кофра четырёхколёсную машинку и, поднявшись на пару ступенек, протянул ей аппарат. Кира перехватила робота и аккуратно просунула его сквозь прутья решётки, поставив колёсами прямо на пыльные доски чердака. Раздался тихий жужжащий звук активированных сервоприводов. Убедившись, что сканер поехал в темноту, девушка отпустила решетку и спрыгнула с лестницы, идеально погасив инерцию согнутыми коленями.

Затем она невозмутимо отряхнула ладони и достала планшет.

— Синхронизация установлена, — сообщила Кира, глядя на экран, где из темноты уже начали проступать и отрисовываться цифровые контуры стропил. — Сейчас он проедет по всему периметру. Оценим процент износа балок, наличие гнили и критические утечки тепла.

— Девчонка — огонь! — с искренним восхищением выдохнул Семёнович, наклонившись к самому моему уху.

Хоть он и произнёс это вполголоса, Марина всё прекрасно услышала.

— Да… понты это одни, — недовольно фыркнула она, скрестив руки на груди, ей эта уверенная, оснащённая по последнему слову техники девушка-эксперт почему-то упорно продолжала не нравиться.

Я был с Мариной категорически не согласен. По моему мнению, эксперт работала на эталонном уровне профессионализма. Но именно в этом и крылась колоссальная проблема. После своего короткого расследования и общения с председателем ТСЖ я был почти на сто процентов уверен: никакого реального укрепления фундамента полтора года назад не было. Юлиан и подрядчики просто разворовали выделенные фонды. А это значило…

Это значило, что несущие конструкции нашего старого дома действительно могли находиться в критическом состоянии. И если новая, инициированная мной независимая экспертиза это подтвердит — а все эти дроны, лидары и просвечивающие сферы Киры совершенно точно не пропустят ни одной скрытой пустоты и ни одной критической трещины в бетоне, то мы сами признаем наш дом аварийным. И даже подложные бумаги Константина Дмитриевича не понадобятся. Этот неоспоримый факт зафиксирует моя же специалистка.

И тогда реновации быть. Застройщик получит абсолютно законное право пустить нашу пятиэтажку под экскаватор. А я ничего не смогу с этим поделать, потому что против Истины Трибунал бессилен.

Однако прервать экспертизу я не мог. И дело было даже не в человеческой морали, а в базовых директивах Закона. Истина всегда превыше амбиций. Если этот дом действительно представляет собой фатальную угрозу, жильцы должны быть немедленно эвакуированы и расселены. Независимо от того, сыграет ли это на руку мошенникам из строительной компании или нет. Допустить обрушение здания и гибель людей я не имел права.

— Наша основная проблема — это фундамент, — напомнил я Кире, когда мы вновь вышли во двор.

— Знаю, — ответила она. — Сейчас приступим. Но для юридически безупречного заключения мне необходимо составить комплексную оценку всей несущей конструкции.

Мы подошли к пикапу. Я уже привычно помог девушке — и схватил очередной тяжеленный кофр. И мы отправились в подвал.

Ржавая металлическая дверь ожидаемо оказалась заперта, но в этот раз обошлось без акробатических этюдов и препирательств — у запасливого и хозяйственного Семёновича обнаружилась связка дубликатов. Многие жильцы имели доступ в подвал.

Стоило двери со скрипом распахнуться, как в нос ударил тяжёлый, спёртый запах сырости, плесени и застоявшейся воды. Я не знал, проводил ли председатель Юлиан здесь тот самый многомиллионный капитальный ремонт, но содержал он вверенное ему имущество в плачевном состоянии. Луч фонаря выхватил из темноты обширные лужи, кучи слежавшегося строительного мусора и какие-то гниющие доски. Настоящее болото.

Дядя Петя, предсказуемо увязавшийся за нами, мстительно хихикнул, явно ожидая, что фифа в чистых кроссовках сейчас брезгливо развернётся и пойдёт к машине. Но Кира не сдалась и даже не поморщилась. Она закрепила на голове мощный фонарь и легко запрыгнула на толстую чугунную трубу, тянущуюся вдоль стены в полуметре над водой. Идеально держа равновесие, она уверенной походкой профессионального канатоходца пошла вглубь подвала. Через равные промежутки она останавливалась и устанавливала на трубе и выступах кирпичной кладки миниатюрные треноги с закреплёнными на них акустическими сферами.

— Минут пять — десять, — сказала она вернувшись. — И у нас будет полная картина.

Убедившись, что с выбором специалиста я не прогадал, соседи прониклись к Кире уважением и даже бросились помогать. Хотя работы было немного — по большому счёту, вся помощь свелась к тому, чтобы после замеров аккуратно сложить треноги и отнести тяжёлые кофры обратно в кузов пикапа.

— Ну что скажете? — нарушил я тишину, когда крышка багажника захлопнулась. — К какому предварительному заключению вы пришли?

— Да, дочка, что там с нашим старичком? — с надеждой присоединился к моему вопросу Семёнович. — Жить будет?

Кира стянула рабочие перчатки, оперлась о борт машины и ответила:

— У меня собрано почти сорок гигабайт сырых телеметрических данных. Даже архитектурная нейросеть не способна переварить такой объём информации моментально. Программа выдаст первичную 3D-модель, но я всегда вручную перепроверяю за ней каждую несущую балку, каждый узел напряжения и каждую скрытую трещину в бетоне. И только после этого ставлю свою печать и выдаю официальное заключение.

— Ну хотя бы примерно скажите, — не унимался Семёнович. — На глаз-то видно?

— Слова «примерно» и «экспертиза» не имеют между собой ничего общего, — отрезала девушка с профессиональной строгостью. — Простите, но результаты вы узнаете только после тщательного анализа.

— Абсолютно правильный подход, — одобрил я. — Но, кстати, насчёт заключения! В нашем договоре чётко прописано: нам необходимо получить готовый документ на руки в строго обозначенный срок. В случае нарушения дедлайна я не оплачу оставшуюся после предоплаты сумму.

Услышав мой финансовый ультиматум, Кира впервые за всё утро искренне улыбнулась. Угроза штрафных санкций её ничуть не испугала — скорее, она