Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

«Не стоит обещать фейри что-либо – нити магии затягиваются слишком легко и быстро, и обещания непременно придется выполнить, иначе, стоит лишь умело потянуть за магические путы, они сомкнутся на должнике. Если клятва или обещание завязано на жизни, то нарушив его, можно легко ее лишиться.

Сила связи между фейцем и его должником зависит от магических ресурсов договаривающихся и от того, знает ли должник, на что идет. В случае с людьми, большинство из которых и не догадывается о таких способностях фейри, путы образовываются слабые и тонкие, но и ими можно вполне удачно воспользоваться в нужный момент».

Меня словно окатили кипятком, злость затмила разум, разливаясь по телу. Воспоминания о том, как Эрбос легко брал с меня обещания, заставили кровь пульсировать в висках. Я сразу поняла, про что уходя говорил Авалард. Перед глазами словно наяву замелькали картинки прошлого: как Эрбос, едва объявив о нашей помолвке, взял с меня обещание не сбегать, и как я благополучно нарушила его. А самое главное, как уже в порту, при моей последней попытке удрать от Инквизитора, что-то опутало мои щиколотки, позволяя фейцу поймать добычу быстрее, протащив меня по каменной дороге.

Я судорожно принялась вспоминать, сколько еще разных обещаний дала ему за время нашей совместной жизни, но список был большим, наверняка я успела что-то позабыть, не понимая, к чему ведут все эти «не просто слова».

Кроме злости, меня вдруг настигла еще и боль. Неужели Эрбос так со мной поступал все это время? Опутывал нитями обещаний, не испытывая при этом ни малейших мук совести? В этот же момент в дверь постучали, и я с громким хлопком закрыла книгу, спрятала ее под одной из декоративных маленьких подушек.

– Войдите.

В гостиную тут же прошла молодая служанка, она держала в руках письмо.

Не дожидаясь, пока девушка скажет, от кого оно, быстро подошла и выхватила конверт из рук горничной. И он, конечно же, был открыт.

– Йен прочел письмо, – виновато промямлила она и сразу оставила меня, прикрыв за собой дверь.

Я же судорожно достала из конверта содержимое и стала читать. Лора для вида писала о всякой ерунде – она знала, что письма, доставленные для меня, всегда читаются. Я предупредила ее об этом, а потому подруга старалась быть максимально правдоподобной, описывая то, как она рада готовиться к предстоящей свадьбе. Эта ее ложь сразу дала понять, что в написанном тексте стоит искать то самое знаковое слово с ошибкой. И я его нашла.

Меня ожидала встреча с Дорном. И оставалось надеяться лишь на то, что друг не отвернется от меня, когда поймет, с кем имеет дело. И тем более тогда, когда я попрошу его о практически невыполнимой услуге.

Письмо больше не представляло для меня интереса, а потому я оставила его на кофейном столике. Путь к решению моей проблемы постепенно становился короче, и это радовало. Я снова достала из-под подушки увесистый фолиант и принялась его читать, надеясь, что мне и правда пригодится информация, собранная в нем.

Как и всегда, муж вернулся лишь вечером, но в этот раз я не была так благосклонно к нему настроена. Если нежелание Эрбоса откровенничать со мной на личные темы я еще могла понять, то ту свинью, которую он мне подложил, скрывая от меня маленькие подробности об обещаниях, едва ли. И самым плохим в моей злости на него было то, что я не могла ее показать. Иначе подставила бы Аваларда, и Эрбос просто-напросто забрал бы у меня книгу, не дав дочитать. В этот раз я тщательнее припрятала ее на чердаке дома – информация в ней была действительно ценна. И брат моего мужа, кажется, на самом деле хотел мне помочь, что весьма удивляло.

В этот раз, чтобы ненароком не выдать Эрбосу своего настроения, я просто легла в кровать раньше обычного. А когда муж вошел в нашу спальню, то прикрыла глаза, притворившись спящей. Так мне удалось избежать разговора с ним. Эрбос просто лег рядом, обнял меня, и мы уснули.

Утром он снова уехал, не дождавшись моего пробуждения. Я же была воодушевлена предстоящей встречей с другом, испытывая одновременно радость и дикий страх. Ведь если нас разоблачат, то я не только не получу средство для сокрытия своих способностей, но и лишусь последних крох свободы, подставив при этом еще и друзей. Осторожность необходима – это я знала наверняка, а потому, когда пришло время выезжать, я предупредила Йена. Тот быстро подготовил для нас экипаж, прихватив дополнительно четырех охранников.

Вскоре мы были у дома Лоры Сайрл. Йен, как всегда, остался ожидать у экипажа, рассредоточив вокруг особняка подруги своих цепных псов. Я же постучала в дверь.

– Здравствуй, дорогая! – как ни в чем не бывало с улыбкой поприветствовала меня Лора, открыв дверь даже слишком быстро.

А затем все так же нетерпеливо втащила меня за руку внутрь.

– Ты слишком напряжена, – прошептала я ей тихо, когда мы оказались в доме.

– Еще бы! – шикнула она в ответ. – Нам всем конец, если кто-то узнает.

– Где он?

– Наверху, в библиотеке, чтобы наверняка никто не увидел в окна, как ты воркуешь с посторонним мужчиной.

– Он не посторонний.

– Расскажи об этом своему мужу, – усмехнулась она горько.

Я лишь негодующе закатила глаза и уже было двинулась к лестнице, когда подруга задержала меня, схватив за руку.

– Он принес то, что тебе нужно, – сказала она серьезно, наблюдая за моей реакцией.

– Ты ему рассказала о том, кто я?

– Можешь не благодарить. Избавила тебя от переживаний и ускорила процесс вашего обмена, – подруга резко замолкла, подбирая нужное слово, – ценностями…

Теперь еще больше хотелось встретиться с другом, посмотреть в его глаза, увидеть реакцию. Поэтому я быстро направилась вверх по лестнице. Дорн ждал меня в коридоре второго этажа. Он, как и я, терзался от нетерпения. Парень уже было сделал шаг ко мне, чтобы обнять, но я, помня о чувствительности обоняния Эрбоса, остановила его, вытянув руку вперед.

– Нельзя, он почувствует твой запах на мне.

В этот момент мы замерли, не зная, как теперь начать разговор. Парень сжал кулаки, осмотрев меня, и опустил глаза.

– Я принес цветы абракуса, сильный раствор.

Дорн вынул из внутреннего кармана камзола стеклянный пузырек с темно-зеленой жидкостью и протянул его мне.

– Я думала, ты принесешь растение… – растерянно проговорила я, принимая бутылек.

– Никто больше не ввозит и тем более не продает