Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Когда я спустилась по широкой многоступенчатой лестнице в вестибюль, меня там уже ожидал Йен и его армия высококлассных ищеек.

Однако слуги не спешили провожать к выходу, приглашая позавтракать. В столовой мне предложили чай, который подали по поручению Эрбоса. Сам Инквизитор отбыл по делам, но его внимательность ко мне удивила. Чай с тимьяном и мятой был моим любимым. Я его часто пила, и Эрбос это запомнил. Сырники дополнили приятное впечатление.

Маленькая забота от мужа тепло отозвалась в груди. Наверное, такие мелочи и делают брак действительно счастливым. По крайней мере, так мне показалось именно сейчас. Когда же я заметила на себе пристальный взгляд служанки, то поняла, что улыбаюсь, и одернула себя, продолжив есть.

Позавтракав, я наконец выдвинулась в путь. Карета миновала кованые решетчатые ворота, увенчанные рядом угрожающих пик, и выехала в город. Йен сам правил дорогим черным экипажем, запряженным четырьмя лошадями. По обе стороны от кареты ехали четыре всадника с повязками на нижней части лица, в шляпах и черных плащах, несмотря на жаркую погоду. Их вид напомнил мне о хрупкости моей мнимой свободы и об опасности, которая теперь могла обрушиться на меня в любой миг из-за брака с Эрбосом. Эти охранники выглядели настолько внушительно и устрашающе, что, стоило нам выехать в город, я заметила, что прохожие спешно сворачивали с дороги, исчезали за ближайшими поворотами, следуя явно не по своему маршруту.

«Герб убийцы», – догадалась я. Так называл знак золотого лотоса простой люд. Он всегда отпугивал их, красуясь на черном полированном боку экипажа Эрбоса, короля и приближенных к ним чиновников. Завидев на боковине кареты выведенный золотом цветок, все поспешно сбегали. И если в нашем мире этот цветок всего лишь лотос, то в мире фейри являлся символом власти и величия. Только сейчас я осознала, что теперь и я буду наводить ужас на простых людей, передвигаясь по городу под гербом Королевства.

Когда экипаж достиг ворот большого особняка – дома моей доброй подруги, – он остановился, и Йен, спрыгнув с козел, открыл мне дверь, помогая выйти.

– Без глупостей, жена моего друга. Если сбежишь, долго тебе не жить, так и знай.

– Это угроза?

– Это факт, Миллиора. Ты броская дамочка. Тебя по описанию знает уже весь город. Не говоря о врагах Эрбоса, которые только и ждут шанса полакомиться его милой женой.

– Я поняла, Йен, хватит постоянно говорить о том, как быстро меня прикончат и тем более каким способом, – прошипела я, прерывая поток новых аргументов.

– Отлично. Вижу, ты поняла меня. Мы будем ждать снаружи, окружая весь дом.

Йен ехидно улыбнулся, проговаривая эти слова, отчего шрам на его смуглой щеке стал казаться глубже. Я не стала отвечать, развернулась и поспешила ко входу в особняк. Постучав в дверь, я стала ожидать. Радостная встреча с подругой не заставила себя долго ждать. Лора, едва завидев меня, крепко обняла и прижала к себе. После мы направились в дом.

Я вошла в красивый особняк, так напомнивший мне Икворт своей мрачной, но от этого прекрасной обстановкой. Большинство богатых домов в Санктосе именно так и выглядели, в этом не было ничего удивительного. Но после светлой, вычурной обстановки герцогской резиденции вид на лестницу и полы из темного дерева, стены с темно-зелеными тканевыми обоями приводил меня в восторг. Может, потому, что я выросла в подобном доме, а может, просто потому, что готическая, мрачная архитектура всегда отображала суть моей души.

Оказалось, что Лора в этот день была дома одна, без родных и, отослав слуг по своим делам, после того как они подали нам чаю, сама заперла двери просторной гостиной. Усевшись напротив меня, она тут же принялась расспрашивать о моем браке, поделилась и негодованием о своей помолвке. Щебет девушки не прекращался, а потому я резко и сразу выложила правду:

– Мне нужно, чтобы ты организовала нашу встречу с Дорном Хоггартом. Только он способен спасти мою жизнь, достав зелье абракуса.

Подруга осеклась, резко убрала от меня свои руки и встала, пораженная такой просьбой. Немного замешкалась, переваривая сказанное, но вскоре без лишних уточнений ей стало все ясно. Когда же Лора заметила, в каком ужасе нахожусь, ожидая ее ответа, подруга качнула головой, соглашаясь. Было видно, как она опасается озвучивать вопросы, которых у нее наверняка возникло множество.

В этот раз уже я сама бросилась обнимать Лору, с дорожками слез, бегущими по щекам. Подруга приняла правду обо мне. И, конечно, я сама рассказала ей обо всем: о том, как резала ногу, скрывая свою невинность; как первый муж умер, увидев проявление моей магии; как я встретила Эрбоса; как сбежала от него и как сильно он удивил меня позже, не сдав законникам. Лора сразу поняла, что феец не знает о моих способностях, и велела не сметь ему признаваться. Мы обе понимали – если он узнает, мне конец, даже несмотря на то что я являюсь его женой.

Мы кратко оговорили мой план по добыче зелья для моего спасения, и она велела ждать посыльного, который и сообщит мне день встречи с Дорном в ее доме. На прощание я вышла во двор, спросила у Йена адрес того особняка, в который мы переедем вечером, сославшись на желание переписываться с подругой, и передала его Лоре.

Так все и было решено: в нужный день Лора пригласит меня в гости, намеренно допустив ошибку в условном слове – это и станет знаком, что в ее доме меня будет ждать мой друг детства. К счастью, ее родные часто отсутствовали. Отец много работал, управляя ювелирной лавкой, а ее сестра и мать нередко выезжали в город в поиске развлечений и для покупки новых нарядов. Жених Лоры нанес визит лишь однажды: отметив ее привлекательность, феец больше не появлялся. Лишь оговаривал детали будущей свадьбы с ее отцом.

Все складывалось неплохо, но, когда я покинула дом подруги, меня не переставало трясти. Ни в ателье, когда модистка снимала с меня мерки и подбирала ткань, подходящую к цвету моего лица, ни вечером, когда мы отбыли в новый дом, сопровождаемые слугами и багажом.

Новый особняк, впрочем, мне очень понравился. Большое двухэтажное здание с остроконечными гранями крыши возвышалось передо мной темным силуэтом. Арочные окна лишь подчеркивали его старинную, темную красоту.

Этот гигант был как раз по мне. Войдя внутрь, я и вовсе просияла.