Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Герцогиня.

Теперь я жена того самого монстра, которого все боялись пуще самого короля. Меня перетряхнуло, когда я обвела взглядом знакомое здание – светлый камень стен, ряд колонн у самого входа на террасе, удерживающих широкий балкон второго этажа.

Эрбос все еще держал мою руку, пока я рассматривала резиденцию, ощущая привкус ностальгии. Воспоминания о тех днях, когда я всего пару месяцев назад смотрела в сторону величественного особняка, не подозревая, как круто повернется моя судьба в будущем, захватили разум, оставляя на языке лишь горечь. В тот момент я мечтала о смерти этого полукровного фейри, убийцы магов и ведьм, а теперь меня пугала эта мысль.

– Добро пожаловать домой, дорогая супруга, – намеренно громко, с черствыми нотами произнес мой муж.

Я сразу поняла – тот Эрбос, которого я знала, остался в поместье Сармондс. Теперь я буду иметь дело с Самюэлем Алахосским. В особенности при свидетелях.

Уложив мою руку к себе на сгиб локтя, муж повел меня в сторону дверей по ступеням. Я же нервно сглотнула и снова осмотрела слуг, стоящих по обеим сторонам от нас. Неожиданно мой взгляд зацепился за молодую служанку, замершую впереди, ее голубые глаза осмотрели меня с жалостью, какую дарят умирающим на улице беспомощным котятам. Заметив, что я тоже обратила на нее внимание, она снова вперила взгляд в каменные плиты под ногами.

Хороший знак. Если мне повезет и она станет одной из моих личных помощниц, то, надавив на жалость девушки, я смогу добиться от нее помощи в нужный момент. И хоть мне претило использование других людей в своих целях, но, судя по всему, иного выхода не было.

– Не переигрывай, мотылек, – обратился ко мне муж с усмешкой. – У тебя такой вид, будто ты на похоронах.

– Так и есть. Я окончательно хороню свою свободу, – недовольно проговорила я. – В этом месте столько охраны и слуг, что я и шага не смогу ступить без надзора. А камень вокруг высасывает из меня силы. Мне больше по душе леса и поля моего горячо любимого поместья.

Догадавшись, о каком поместье идет речь, Эрбос быстро ответил, когда мы уже прошли немного вперед, минуя выстроившихся в ряд слуг:

– Икворт теперь тоже принадлежит твоему мужу и господину, милая. Не вздумай высказываться так на людях. Помни. Ты должна быть покорной женой. Такой, словно за любое неверное слово или взгляд тебя ждет суровое наказание.

– Хорошо, – коротко ответила я у открывающейся массивной входной двери.

После все мои мысли разом исчезли под натиском окружающей роскоши, на глаза навернулись слезы. Но не от созерцания прекрасной обстановки, а от осознания ужасной несправедливости – большинство людей жило в нищете, словно отребье. Воспоминания о трущобах обрушились десятками картинок: пока простые люди нищенствовали и выживали как могли, не имея возможности прокормить даже своих детей, не говоря о себе, фейцы расписывали стены своих домов золотом и украшали потолки громадными хрустальными люстрами. Одним из них был мой муж. Теперь и я рядом с ним. Не по своей воле, но прочно и навсегда…

Мы вошли в большой светлый холл, если его можно было так назвать, ведь даже в храмах мои набойки не отдавали настолько громкого эха, сталкиваясь с полом такого размера. Над нашими головами висела массивная хрустальная многоярусная люстра, отбрасывая на стены блики и щедро освещая все вокруг не огнями свечей, а электричеством – редкостью в Королевстве Нортс. Дорогой редкостью. Впереди раскинулась лестница из белого полированного камня, приглашая на второй этаж. Хотелось поскорее попасть в свою комнату и снять надоевший наряд, но Эрбос повел меня в столовую, расположенную слева. За разглядыванием тошнотворно дорогих красот, я и не заметила, как дворецкий отчитался своему хозяину и предложил отужинать после дороги. Слуги суетились, угождая своему хозяину и его новоиспеченной жене, выставляя на длинный стол все новые горячие блюда, словно им было приказано накормить десять человек.

Я никогда не жила в бедности – ни в детстве, ни после того, как осталась вдовой. Я всегда чем могла помогала беднякам, бывая в городе и оставляя детям-попрошайкам достаточно денег. Хотелось оказать большую помощь людям, но, к сожалению, это породило бы огромный поток сплетен вокруг меня, коих и без того было достаточно много.

Мне были знакомы и тепло мягкой постели, и горячая вкусная еда, и даже многое другое, но та роскошь, которой были окружены мы сейчас… Она граничила с безумием: самая дорогая мебель из красного дерева с обивкой из чистого бордового шелка, золотые приборы и подсвечники на столе, картины, почти в человеческий рост, украшали столь же величественные стены, изображая неизвестные мне пейзажи фейского мира. Эта природа выглядела непривычно для меня. Наверняка эти картины были нарисованы одним из чистокровных еще до их отбытия из нашего мира, слишком уж реалистично они передавали грани иного мира.

– Нравится? – обратился ко мне муж, который уже приступил к еде и аккуратно разрезал кусок сочного мяса в тарелке.

– Конечно, – равнодушно ответила я, даже не до конца понимая, что именно он имел в виду, – я не голодна, но сильно устала, могу я пойти отдыхать?

Эрбос даже не посмотрел на меня.

– Ты должна поесть.

Его повелительный тон заставил вскипеть от раздражения, но, осмотревшись и поняв, сколько слуг стоит у дверей, ожидая указаний и прислушиваясь к нашему разговору, я осадила свой пыл. Аккуратно разложив на коленях белоснежную салфетку, приступила к ужину, стараясь поскорее разделаться с блюдом, чтобы наконец получить возможность уйти.

Я все еще не знала, велит ли Эрбос подготовить нам одни покои, как это было в Сармондсе, или все же раздельные, пусть и со смежной дверью. Хотелось иметь больше пространства только для себя, вернее, для сокрытия собственных тайн. Но в то же время я поймала себя на мысли, что мне слишком сильно нравилось засыпать и просыпаться в объятиях мужа.

Словно прочитав мои мысли, Эрбос озвучил ответ на мой вопрос:

– Мы переночуем здесь завтра. С утра и до вечера ты будешь под присмотром Йена, он перевезет тебя с вещами в другой мой дом. Более уютный, располагающийся ближе ко дворцу. Я же отправлюсь к нашему королю и, оговорив дела, займусь ими. Меня не будет целый день.

И как только Йену не надоело служить своему хозяину то кучером, то личной нянькой для его жены? Наверняка это не доставляло помощнику Инквизитора удовольствия. Всякий раз, когда рыжеволосый великан оставался присматривать за мной, его лицо выражало муку,