Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

– Вам Сораты мало? – спросил он глухо. – Масамуне, скажи, если Сората попадет в дурдом, а его воспитанника обвинят в покушении на его жизнь, кто станет главным претендентом на директорское кресло компании Кимуры?

Вопрос попал в цель. Кровь отхлынула от щек секретаря, делая их белыми как мел.

– Вы… Вы смеете обвинять меня? Обвинять меня в предательстве господина?

Курихара поднялся и подошел к Генри, становясь рядом. Теперь они и правда были по разные стороны баррикад – двое на двое, все честно.

– Я вас не обвиняю. Я просто навожу справки.

Генри встретил его взгляд твердо и уверенно. Это все, что он мог в данной ситуации – не сомневаться и не давать себя запугать. Если телефонный провод вытащил Масамуне и пробитый бензобак фургона тоже его рук дело, то он не остановится ни перед чем.

– Давайте не будем торопиться с выводами и голословными обвинениями, – прервал их Фишер и миролюбиво вскинул руки. – Масамуне-сан всего лишь желает разобраться в ситуации, а наш друг Генри просто-напросто немного погорячился. Да что говорить, все мы немного погорячились. Давайте вернемся в дом, юноше нужно обработать рану.

Его вмешательство пришлось как раз кстати. Ни Генри, ни Масамуне не планировали отступаться, но и крыть было больше нечем.

– Ты правда ничего не помнишь? – еще раз уточнил Генри, и Хибики покачал головой. – Ладно, тогда давайте возвращаться.

Дежурные больше не требовались. Масамуне запер сначала маячную комнату, а потом и сам маяк и убрал ключ в карман. Генри пришлось не по душе, что он все так же продолжал диктовать на острове свою волю, как будто был уверен в своей правоте. Пожалуй, это и раздражало Генри больше всего – Масамуне не было свойственно нормальное для других людей сомнение и неуверенность в своих словах и поступках. Он, как горная река, шел вперед, обтекая большие препятствия и сметая с пути маленькие. Генри очень надеялся, что принадлежал к первым.

Проходя мимо, Масамуне негромко сказал:

– Если это сделал не Курихара, то это означает, что на острове у него есть сообщник. Подумайте об этом. Возможно, это вы. И если я прав, то не пощажу человека, замышляющего зло против господина.

Генри пробрало от тона, которым были сказаны эти слова. Холодный и безжалостный, как ветер, накинувшийся на них, стоило покинуть толстые стены маяка.

– Вы нажили себе опасного врага, – сообщил Хибики.

Генри задумчиво кивнул.

– Мне нужна будет твоя помощь, – сказал он. – Теперь мы должны помогать друг другу, чтобы выжить.

В свете огня

Я вижу на стене

Тень моего друга.

Мацуо Басё

«Настоящее доверие не нуждается в объяснениях, но каким бы сильным оно ни было, рано или поздно возможно пошатнуть и его. И вот тогда уже не спасут никакие оправдания. Только вера»

Из дневников Кимуры Сораты, июль, 2013 г.

История двенадцатая,

в которой доверие проверяется на прочность

Генри не терпелось поделиться новостями с Кимурой. На самом деле было не только это – Генри чувствовал беспокойство за друга, оставленного в довольно нестабильном состоянии. Не хотелось признавать, но Сората вел себя странно и говорил странные вещи. Действие ли это успокоительных препаратов, что его вынуждали принимать, сила проклятого острова или, об этом было особенно мучительно думать, реальные проблемы с психикой.

Нет, конечно, он не сумасшедший. Просто так складывались обстоятельства, с этим ничего не поделать.

Хибики поотстал, возможно, позволяя Макалистеру самому объясниться с Соратой, и Генри в одиночестве добрался до нужной двери. Та была приоткрыта, в щель просачивался тусклый свет включенного, несмотря на дневной час, ночника. На секунду Генри замешкался, ему вдруг почудилось: если он войдет, то увидит что-то страшное. Так бывает с детьми, заходящими в темную комнату, только вот Генри уже давно не ребенок. Он открыл дверь и застыл на пороге, не в силах сделать и шага.

Сората смотрел на него широко раскрытыми пустыми глазами, и пистолет подрагивал в руке в миллиметрах от виска. Потом Сората моргнул, точно просыпаясь, и палец на спусковом крючке конвульсивно дернулся. Сухой щелчок прозвучал громовым раскатом. Генри показалось, что он оглох.

Только после того, как он подлетел к стоящему возле зеркала Сорате и без размаха ударил в челюсть, пришло осознание происходящего. Пистолет выскользнул из руки и упал на мягкий ковер. Брызнула кровь из разбитой губы. Сората пошатнулся и схватился за край тумбочки.

Быстро, слишком быстро, чтобы понять, но недостаточно, чтобы остановить. К счастью, пистолет оказался не заряжен, иначе…

Генри окаменел, так и стоя с поднятой после удара рукой. Напряженное тело только-только начало отмирать.

– Генри… – Сората разомкнул бледные губы и неверяще коснулся пальцами, стирая кровь, провел по ним языком. – Что ты делаешь?

– Я? – Генри опустил руку и выпрямился. – Чтояделаю?

Сората молчал, продолжая прижимать пальцы к губам, красные капли медленно стекали по подбородку.

– Ты меня ударил.

Это было уже слишком. Генри схватил его за грудки и от души встряхнул.

– Ты меня обманывал! Сказал, что с тобой все в порядке и что? Что ты, мать твою, делаешь?! – Генри тряхнул сильнее, и Сорате пришлось привстать на носочки. – Чокнутый идиот!

Он выпустил Сорату, и тот остался стоять с безразличным видом, как будто не происходило ничего особенного.

– Ты правда так думаешь? – спросил он тихо.

Генри посмотрел на валяющийся на полу пистолет, но не стал его поднимать.

– Я пытался понять тебя, защищал перед остальными, а что делаешь ты в ответ? Откуда у тебя оружие?

– Ах, это, – Сората чуть поморщился. – Дэвид подарил, на день рождения.

Он отвернулся, и Генри схватил его за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

– Ты хотел себя убить?

Руки тряслись от гнева и негодования. Казалось, он находится в каком-то страшном сне, что это иллюзия, нагнанная островом. Но Сората был настоящим и… одновременно он словно не был собой.

– А если и хотел? – проронил он, не делая попытки вырваться.

Генри отпустил его и рывком подхватил с пола пистолет и сунул под ремень брюк.

– Ты обманул меня, Сората. Ты…

– Пошел вон.

Генри удивился, такого он не ожидал. Сората спокойно