Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

так, словно от его действий зависела собственная жизнь. Впрочем, он давно решил, что жизнь Сораты ему куда дороже, и за нее он без колебаний отдал бы свою. А сейчас она висела буквально на волоске. Главное, успеть. Вместе они во всем разберутся. Иначе и быть не может.

Дверь едва не слетела с петель, когда Генри ворвался в дом. Аями, убиравшая холл, испуганно отскочила в сторону, освобождая дорогу, и что-то крикнула ему вслед, но Макалистер ее уже не слышал. Даже в доме казалось, что в ушах свистит ветер и гудит сирена. Ступени пролетали под ногами, пока не сменились лакированным паркетом второго этажа. Оказавшись в лабиринте зеркальных колонн, Генри едва не запаниковал, но балконная дверь хлопнула, привлекая внимание. Генри направился туда.

Сората все еще стоял возле перил, но, словно ожидая появления Генри, повернулся лицом к двери. Ветер трепал короткие пряди, Сората прижимал руки к бокам, будто пытался согреться. Его лицо ничего не выражало, и это было по-настоящему страшно. Люди с такими лицами легко шагали под поезд или с крыши небоскреба. Безразличие – первый шаг в никуда.

Генри замер в проходе, не решаясь приблизиться. Глаза Кимуры странно блестели, то ли от слез, то ли от холодного ветра. Он молчал и смотрел на Макалистера, пока тот смотрел на него. Никто не делал первого шага.

Ветер отчаянно бесновался под крышей.

– Ты же понимаешь, что это не выход? – Генри осторожно шагнул навстречу, выставив перед собой руки. Словно шел по узкому мосту без перил – одно неверное движение и рухнешь в пропасть.

– Генри, что с тобой? – Сората определенно удивился. Такая реакция пугала еще сильнее. – Неужели…

Сората оглянулся, выглядывая во двор, и снова взялся рукой за перила. Нельзя давать повода ускорить события, только как – этого Генри не знал.

– Сора, ты просто послушай меня…

– Неужели ты тоже считаешь, что я сошел с ума? – он даже его не слышал. – Это же… нелепо.

Сората оттолкнулся от края и подошел к Генри почти вплотную. Его бледное лицо казалось маской кабуки с застывшей на нем одной единственной эмоцией, а какой – этого Генри понять не мог.

– Я думал, хоть ты понимаешь, что это не так. Со мной все в порядке. Я совершенно нормальный. Нормальный, понимаешь?

Маска дала трещину, и на дне карих глаз мелькнуло отчаяние.

– Я не сумасшедший, – повторил Сората и, протянув руку, ткнул кулаком Генри в грудь.

Генри начал понимать, как глупо ошибся. Край был совсем близко, но больше он не внушал опасений.

– Ты не собирался прыгать?

Сората уставился на него в немом изумлении.

– Прыгать? Ты думал, что я хочу покончить с собой? Подожди, – он нахмурился. – Нет, ты все-таки думаешь так же…

Генри облегченно выдохнул, не обратив внимания на его тихое бормотание.

– Прости. Тогда что ты делал на балконе? – Он протянул ему руку, стараясь не замечать, как Сората отшатнулся. В отчаянии, обиде…

Или, может быть, страхе?

– Хотел… воздухом подышать, – Сората небрежно отмахнулся и отвел взгляд. Он всегда так делал, когда ему было страшно. Только сейчас Генри это понял.

– Идем в дом. Ты замерз, – попытался он замять неловкость.

– Что там произошло, Генри? Когда зазвонил телефон? Мы ведь спасены, да?

Сората закрыл за ними широкую балконную дверь, но, кажется, просто хотел спрятать лицо. Генри слишком хорошо успел его изучить, хотя и недостаточно. В помещении было ощутимо теплее, и бледные до синевы щеки Сораты начали наливаться кровью. До этого Генри казалось, что в особняке пустынно и стыло. И неуютно. Одиннадцать человек для такого огромного дома недостаточно, чтобы создать уют.

– Нет. Какие-то помехи. А потом сработала сирена на маяке, мы хотели съездить проверить.

Сейчас Генри сомневался, что стоит рассказывать о Хибики и отключенном телефоне. Сората был напряжен, и Генри это чувствовал.

– Давай я отведу тебя в комнату. Тебе стоит отдохнуть.

– На маяке дежурит Хибики. Что там могло случиться? – не унимался Кимура, продолжая сыпать вопросами. – Я должен знать, я несу за него ответственность.

– А я несу ответственность за тебя, – оборвал Генри. – Поэтому сначала мы идем в твою комнату, и ты объясняешь, почему Мицуки решила, будто ты собираешься покончить с собой.

– Мицуки так сказала? Что я хотел… себя убить?

Сората попятился, глядя в одну точку перед собой. Потом вдруг перехватил руку Генри и сжал так, что тот едва сдержал вскрик.

– Ты что творишь?

– Все в порядке, – ровным голосом ответил Сората. – Я просто устал, Генри. Ты прав. Отведи меня в мою комнату. На окне решетки, я точно не спрыгну.

Шутка получилась вялой и явно не самой удачной. Генри с трудом выдавил улыбку, если Сората пытался пошутить, то вышло у него из рук вон плохо. Но он не стал допытываться. Даже Руми предупредила, что не время лезть с разговорами, сейчас и Генри это чувствовал. Иногда, чтобы привести мысли в порядок, нужно просто побыть одному.

Возле своей комнаты Сората остановился как вкопанный. Генри открыл перед ним дверь и заглянул внутрь, только после этого Сората оживился.

– Я не сумасшедший, – вдруг повторил он и бросил косой взгляд в комнату. – Если и ты перестанешь в это верить, что мне делать?

Генри ничего не успел ответить. Сзади кто-то громко всхлипнул, Сората тоже обернулся. В конце коридора стояла Кейт и приобнимала за плечи рыдающую Саваки.

– Господин Кимура, – девушка вывернулась из объятий Кейт и бросилась к ним. – С вами все в порядке!

И разрыдалась громче, как маленький ребенок.

– Спасибо вам, Макалистер-сан, – сквозь слезы поблагодарила она. Генри переглянулся с Соратой, и тот осторожно и бережно, как фарфоровую куклу, приобнял невесту за вздрагивающие плечи.

– Да, спасибо, Макалистер-сан, – сказал он, бросая на Генри странный взгляд. – Вы спасли меня, хоть я и не собирался ниоткуда прыгать.

Кейт неодобрительно покосилась на Сорату.

– Через полчаса я зайду к вам с лекарством.

– Да, мисс Паркер.

Сората был покладистым и спокойным, и только Генри видел, насколько это было поверхностно.

– Нам нужно поговорить.

– Не сейчас, прошу, – Кимура взглядом указал на Мицуки. – Узнай, что с Хибики, хорошо? Мне неспокойно.

С этими словами он повел девушку в ее комнату, на ходу шепча что-то успокаивающее. Генри