Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

— Господин, у меня новости.

Лысый старик, лежавший до этого на спине, резко открыл глаза. Он повернул голову, проморгался и спросил:

— Ты проверил?

— Да, господин, — горбун склонился ещё ниже. — Артур Ричи владеет электричеством. Это абсолютная истина.

Старик медленно сел. Он выглядел слегка растерянным.

— Он владеет электричеством, — прошептал он. — Но он прошёл проверку лунным порошком, а значит, не имеет контракта с духом. Как это возможно? — старик тяжело задышал. — Как Артур Ричи избавился от контракта?

Он резко поднялся, сбросив одеяло на пол.

— Как он это сделал, я не знаю, господин, — прошептал горбун. — Вы приказали лишь проверить.

— Да, да, — старик заходил по комнате. — Если он это сделал, то и я смогу.

Он остановился и сжал кулак. Впервые за восемьдесят лет у него появилась настоящая надежда. Надежда спасти свою душу.

Ведь и он в далёком прошлом заключил контракт с духом — и ставкой стала его душа.

Последние тридцать лет старик искал любые способы избежать платы. Он не хотел терять свою душу после смерти.

Но казалось, что выхода нет. Контракт уже заключён, ничего обратно не вернуть.

И вот, оказывается, есть человек — Мистик, обладающий силой молнии, но при этом не имеющий контракта.

— Собирай Немых, — велел старик. — Мы отправляемся к лавочнику.

— Да, господин, — склонился горбун.

* * *

Я не дошёл до депо. Как только я вышел на улицу Яшмы, меня ударила молния. На этот раз она была особенно сильной и оглушила меня знатно — пришлось постараться, чтобы прийти в себя. А пока я возвращался к дому, меня ударило снова, но уже послабее. Я даже устоял на ногах.

Так или иначе, свою цель я выполнил — заряд восстановился до полной сотни.

Зайдя в лавку, я устало выдохнул. Такое ощущение, словно всю ночь мешки таскал, хотя меня не было менее десяти минут.

— Может, ты сейчас повосстанавливаешь предметы, пока за окном гроза? — предложила Шарлотта, похихикивая.

Ей почему-то очень нравилось, когда меня била молния. Но, надо признать, идею она предложила хорошую — у меня накопилось немало сломанных предметов, которыми надо заняться.

Всего таких предметов было шесть. Трое карманных часов, в том числе и часы с филином. Сломанная пополам трость с серебряным набалдашником, птичья клетка жирной крысы и вишенка на торте — диадема графини Болконской.

Я разложил всё барахло на столе и принялся за Восстановление. Сперва починил трость — две половинки соединились, следы потёртости и потемнения исчезли. Теперь трость была как новой и выглядела очень солидно.

Дальше я взялся за часы. Не те, что с совой, а попроще. Они оба были сильно побиты и со следами коррозии.

Первые часы после восстановления стали ярко-серебристыми. А вторые — золотистыми. Сойдёт.

На этом заряд показал дно — осталось всего тринадцать единиц.

— Ну что, пойдём ещё раз на улицу? — хихикая, предложила Шарлотта.

Я недовольно посмотрел на неё.

— Ну а что, — не унималась она. — Сейчас очень темно, никого нет. Ты можешь спокойно биться молниями, и никто тебя не увидит. Идеальная возможность. Это лучше, чем постоянно ходить в депо туда-сюда.

— Знаю, — поморщившись, я снял жилет и рубашку, оголив торс.

После чего вышел на улицу.

Дождь хлестал нещадно, небеса гремели. Я поспешил отойти как можно дальше от лавки и не успел достичь конца улицы, как сверху рухнула молния, врезавшись мне прямо в хребет. Я зашипел от боли, тело свело судорогой. Но я устоял на ногах. Похоже, я потихоньку прокачиваюсь — мне всё легче принимать удары молний.

Заряд подскочил до восьмидесяти семи. Я развернулся и поспешил обратно, надеясь, что меня больше не ударит. К счастью, я успел — небеса уже опасно клокотали.

Ворвавшись в лавку, я отдышался и подошёл к столу. На нём лежали три предмета — часы Филина, птичья клетка и диадема Болконской. Самое сладкое оставил на потом.

Первой я решил проверить клетку и активировал на ней Диагностику.

Объект: Декоративная серебряная птичья клетка.

Материал: серебро 84-й пробы, сталь, латунь.

Возраст изделия: 31 год.

Состояние: повреждена.

Повреждение: сильное сульфидное потемнение серебра; загрязнение прутьев; погнуты четыре прута; повреждена дверца; замок частично заклинил; отсутствует жёрдочка; нижняя вставка утрачена; на ободе видны следы зубов.

Доступно: Восстановление.

Заряд: 77 из 100.

Ого. Нехило.

— Что там? — спросила Шарлотта.

Я прочитал ей информационную надпись, опуская лишние детали.

— И за сколько её можно продать? — с любопытством уточнила девочка.

— Даже сейчас — талеров за тридцать, — прикинул я. — А после восстановления и вовсе за восемьдесят-девяносто. Разумеется, если найти покупателя. Товар очень специфический.

Я нежно погладил клетку. Две Короны… Дед Валя уже начал стареть, раз не понял, что за клетка перед ним.

Может, попробовать продать её Габриэле? Или баронессе Коваль? Вдруг у них есть любимые птички?

— Дедушка Валя не должен узнать, — хихикнула Шарлотта. — А то его удар хватит.

— Это точно…

Кстати. Надо завтра заглянуть к старику, занести ему презент и поблагодарить за помощь.

— Пока не буду восстанавливать клетку, — решил я. — В нынешнем виде она похожа на мусор. А после моей магии она станет сверкать, как новая.

Я спрятал клетку в один из ящиков и вновь подошёл к столу. На нём остались два предмета — часы Филина и диадема Болконской.

Пора проверить одну теорию. Я взял диадему и активировал «Восстановление 2».

С моих пальцев сорвались электрические искры, и диадема начала меняться. Исчез уродливый след пайки, который портил украшение.

А вот царапины, которые Болконская оставила в «Погружении 1», никуда не исчезли.

— А почему так? — не поняла Шарлотта. Она зависла за моим плечом и тоже смотрела на царапины.

— Потому что я применил Восстановление-два, — пояснил я. — Оно устранило повреждение, связанное с Погружением-два, — тот самый разрез, который остался на диадеме, когда сын Родомира Гениального ударил графиню Болконскую мечом по голове. А царапины появились раньше. Чтобы убрать их, нужно применить Восстановление-один.

Я был абсолютно уверен в своих выводах.

— Вот как… Сейчас диадема выглядит гораздо красивее, — заметила Шарлотта. — А ты