Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

«Уголёк» из третьего ношта так же легко поймался — и так же легко разрушил заготовку. Я по наитию вытянула щипцами щепоть чёрных хлопьев, перенесла их под свободный колпак и совместила с заготовкой. Ношт выдержал, но покрылся чёрной копотью и точно съёжился. Помедлив, я коснулась колпака и использовала обычный наговор обработки. Камень исступлённо полыхнул чёрным и скрылся за тёмной дымкой. Словно защищаясь.

— Горюша, оттиски. Тайя, запиши время — восемь сорок пять, — я посмотрела на ходики, висящие слева от доски. — За этим камнем ещё понаблюдаем. Пока выводы: ношт цел, но приобрёл неизвестные свойства. «Угольная» сила духа, касаясь камня, разрушает его и наделяет останки пока необъяснимой силой. В свою очередь останки тоже влияют на целый ношт, наделяя их странными свойствами. Опыт поставлен на ремесленных заготовках. Влияние на обработанный строительный ношт ещё нужно проверить. Перерыв.

Я сняла перчатки, подошла к фонтану и умылась холодной водой. Щёки горели, уши тоже. Да я вся горела. Надо успокоиться. Это только первый этап. Впереди самое сложное — вытряхнуть из «штормового» ношта сокрытое.

Вашу мать, силд Кремен, да простят меня Бытие с Небытием... Не верю, что вы об этом не знаете. Сто лет дух Сергорода меняет природу своей силы, которая насыщает дома, с защитной на разрушающую, к тому же искажая структуру и свойства камня, а вы не в курсе? Не верю.

Конечно, сейчас «угольные зёрна» не вредят — они неприметно сидят в камне. Во всяком случае, опытный образец, взятый из жилого дома, цел, а вложенные в него наговоры без искажений. Пока «уголёк» никак себя не проявил.

А если проявит?

Позади зашуршала справочниками Тайя. Подлетел и взволнованно запищал Горюша.

— Всё нормально, — я достала из кармана фартука мелкий пузырёк с восстановительно-успокоительным зельем. — Ничего откладывать не будем. Доделаем сейчас. Я в порядке. Проверь, если хочешь. Только без своей соли, короткой проверкой. Некогда переодеваться. Горюш, мне просто... жутко.

Змей не поленился и проверил — он очень боялся моей переработки. Я терпеливо дождалась, когда схлынет водяной кокон, и услышала счастливо-разочарованное: да, всё в порядке. Горюша и радовался этому, и явно искал повод отложить опыт. Само собой, зря. Теперь меня из мастерской никакими наговорами не изгнать и не извлечь. Пока я не попробую взломать (для начала) защиту «штормового» ношта.

Вытерев лицо и руки полотенцем, я натянула перчатки и вернулась к столу. Последняя подопытная заготовка, в отличие от «штормового» ношта, не спешила сворачивать защиту — вокруг неё по-прежнему клубилась тьма. А вот «штормовой» сворачивал быстро — отражал наговор и становился сам собой. Потому что разная обработка камня? Или разное содержимое в смысле вложенной силы? Понаблюдаем. Пока ремесленная интуиция подсказывала: и заготовка, и трущобный ношт защищались. Одинаково.

Осталось выяснить, от чего они защищались. Или же... что именно защищали.

— Тайя, отметь новый раздел. Для моих выводов оставь страниц пять в старом, — я открыла сундук, где в ячейках лежали «штормовые» ношты — пронумерованные и снабжённые заметками о свойствах.

Я выбрала самый безобидный камень (тот, что съёживался до размеров песчинки), поместила его в свободную выемку на противоположном столе и подняла колпак. Достала шпаргалки по первому наговору и внимательно перечитала. Второй, упрощённый, который я использовала прежде, не поможет точно. Да и насчёт этого не уверена, хотя слов для взлома защиты в нём на порядок больше.

Но что есть, с того и начнём. Наговор гибкий, и при изучении я насчитала десять мест для его изменения — для усиления и (или) ослабления действия.

Тайя пошелестела страницами и заинтересованно сжала грифель.

— Ношт номер пятнадцать, — произнесла я. — Образец взят горячим, но его свойства со временем не изменились. И остывший, и горячий «штормовой» ношт имеют одну и ту же реакцию — разную по свойствам у каждого камня, но схожую в мелочах. Во-первых, это временной промежуток — мгновенный ответ на любой наговор-раздражитель и последующее возвращение в прежнюю форму. Во-вторых, это однотипная природа ответа, очень похожая на защиту. Вывод... — я поколебалась, но сказала: — Предполагаю, что свои свойства ношт приобрёл не из-за туманных штормов или выплеска силы, или всего вместе. И его искажённой сути уже года три минимум.

— Почему? — не удержалась Тайя, подняв голову от справочника. — Я не успела всё прочитать...

Горюша тоже заинтересованно склонил узкую голову набок.

— Ношт считается горячим первые пять-шесть часов после наложения наговоров, — объяснила я, подтягивая завязки фартука. — В это время наполнившая его сила податливая, легко откликается, распознаётся и извлекается. Она уже впиталась в камень, но ещё не стала его частью. А как только ношт остынет, сила вбирается камнем и становится его частью. Постепенно. Чем больше времени проходит, тем сложнее её распознать и извлечь. Через три года ношт для извлечения силы приходится ломать — что мы и собираемся сделать.

Девочка снова начала записывать. А я наконец-то озвучила то, в чём до этой минуты не решалась признаться даже себе. Даже после двух дней основательного изучения свойств строительного ношта.

— Второй момент: камень откликается на ту силу, что его наполняет, разогревается, становится отзывчивее, — продолжала я. — Трущобам десять лет. Если бы камни наполняла сила туманных штормов, выплесков или же наши утепляющие и прочие наговоры, то она бы его и разогрела. И добраться до сути силы было бы проще и быстрее. А между горячими и остывшими образцами нет никакой разницы. Вывод очевиден: трущобный ношт уже минимум три года под завязку заполнен чем-то иным... и оно защищается. Во-первых, от любой новой силы, включая штормовую, которая может вытеснить старую, а во-вторых, от нашего любопытства. Но, конечно, всё это требует тщательной проверки. Приступим.

Однако, если вспомнить проверки и выводы Бреннара, легко представить, чем именно заполнен трущобный ношт. Но пока я это не вытащу, буду надеяться, что ошибаюсь. Очень надеяться.

Глава 15

Сложный наговор извлечения получился только с седьмого раза, но я об этом узнала не благодаря «штормовому» ношту. Оный реагировал на извлечение точно так же, как и на остальные раздражители. Для проверки я взяла очередную заготовку, почти отточенным наговором вытянула из неё силу обработки и поняла, что дальше долбить упрямый камень обычным наговором бессмысленно.

Ношт необычный. И наговор для него нужен такой же.

— Тайя, ты хорошо разбираешь, что я говорю?

— Да, — немедленно отозвалась девочка.

— Записывай черновые варианты отдельно от отчёта, — попросила я. — Каждый. И внимательно слушай каждое слово, каждую паузу.

Снова достала шпаргалки и начала менять слова в загодя отмеченных